30
Из документов, относящихся к этому походу, видно, что операция бомбардировки не была разработана и ее выполнение носило совершенно случайный характер. В штабе командования имелся один экземпляр плана Зунгулдака, который не был известен ни «Ростиславу», ни «Кагулу».
Никаких точных сведений о расположении Зунгулдакских угольных сооружений не было. Единственным лицом на флоте, бывавшим в Зунгулдаке и имевшим о нем сведения, был лейтенант Туманов, служивший на миноносце «Капитан-лейтенант Баранов». Его и было решено использовать в качестве руководителя при обстрела порта. Уже в походе, утром 5 ноября. с флагманского корабля по семафору был сделан Туманову запрос, «может ли он указать с моря ремонтные мастерские Зунгулдака». На утвердительный ответ штаб запросил: «Какие сооружения удобнее всего уничтожить?» Получив ответ «Приспособления для погрузки угля и, если будут видны с моря, ремонтные мастерские железной дороги», — штаб уведомил Туманова, что «предполагается отдельный элеватор на малой пристани, землечерпалку и ремонтные мастерские. Вы перейдете на «Ростислав». Нужно ли вам передать план порта?» Туманов ответил, что план желателен. Таким образом, видно, что какой-либо специальной подготовки и предварительной разведки перед операцией произведено не было.
31
Утром с миноносца «Капитан-лейтенант Баранов» на «Ростислав» прибыл упомянутый выше лейтенант Туманов с планом Зунгулдака.
32
Хотя эта операция в той ее части, которая относится к пребыванию в море отряда судов, назначенных для выполнения закупорки, и флота, его прикрывающего, и не имеет непосредственного отношения к действиям флота против берега, но мы передаем и обстоятельства всего похода, так как без них будут неясны причины неудачи всей операции.
33
План этот, на основании указаний, полученных от оперативной части штаба командующего, был разработан командиром крейсера «Алмаз» и начальником отряда пароходов и утвержден начальником отряда (командир линейного корабля «Ростислав»). Последний в своем донесении командующему после операции пишет: «Ввиду неимения времени до ухода из Севастополя собрать всех на начальников, участвующих в экспедиции, этот план в главных и общих чертах был выработан мною с командиром крейсера «Алмаз», начальником отряда пароходов и флаг-офицером оперативной части штаба Тумановым (который должен был идти на 6-м дивизионе миноносцев, как хорошо знающий Зунгулдак)». Сам план в разработанном виде был передан командиру «Ростислава» уже в море 23 декабря.
34
На этом заграждении в 13 я 40 мин 26 декабря подорвался на двух минах «Goeben». Очевидцем этого был попавший в плен командир парохода «Атос» лейтенант Четверухин, находившийся в момент взрывов на самом «Goeben». Ему удалось уже из плена сообщить об этом письмом.
35
Необходимо указать, что миноносцы 3-го, 4-го и 5-го дивизионов совершенно не были осведомлены ни о целях похода (секретность), ни о своих функциях во время операции. Командир одного из миноносцев 3-го дивизиона, шедшего за пароходами, в своем донесении о походе пишет: «Походный порядок мне не был известен, также не было известно, куда мы идем и зачем мы идем: видел только, что впереди шли «Ростислав», «Алмаз» и пароходы, за ними 4-й и 5-й дивизионы, а спереди 6-й дивизион».
36
То есть перпендикулярно курсу на Зунгулдак.
37
Позднее оказалось, что «Атос», отбившись во время ночи и происшедшей тревоги, на утро был замечен «Breslau», который тотчас его обстрелял. После нескольких попаданий командир «Атоса» лейтенант Четверухин, подорвав пароход, покинул его на шлюпках. С последних он и был снят «Breslau», который передал позже пленных на «Goeben». Здесь-то при возвращении «Goeben» в Босфор Четверухин и был свидетелем подрыва его на двух минах.
38
Флот в это время находился милях в 12–15 на NO от отряда, идя тем же курсом на Зунгулдак. Один из флаг-офицеров, находившийся на линейном корабле «Три Святителя», в своем дневнике пишет: «В 4 ч за горизонтом виден был луч прожектора и слабо слышна стрельба (отдельные не очень частые выстрелы) в течение 5–8 мин. Флот курса не менял, и, по-видимому, по радио никаких вопросов о том, что случилось, «Ростиславу» не делалось».
39
Среди участников этой операции до конца войны держалось убеждение, что отряд был атакован турецкими миноносцами. Источниками этого были как рапорты начальника отряда пароходов капитана 2 ранга Евдокимова, так и основанное на них донесение Эбергарда в ставку.
40
Нельзя не отметить отсутствие связи отряда с флотом. Ни «Ростислав» не осведомляет командование, ни командование, которое нс могло не видеть прожекторов и не слышать стрельбы, не запрашивало о случившемся. Такая же невыясненность обстановки продолжалась и дальше.
41
В отличие от общепринятой традиции, автор приводит в скобках дату по старому стилю. (Прим. Ред.)
42
Радио «Ростислава» о присутствии «Breslau» все же давало основание думать, что в атаке принимал участие и этот крейсер. Донесение же было составлено под первым впечатлением и сильно расходится с действительностью.
43
Последний действительно находился в море у Трапезунда, куда перевозил войска. Однако получив от «Breslau» извещение о русском флота, он счел нежелательным встречу с ним и с уходом эскадры к Севастополю вернулся 26 декабря в Босфор, где при входе и подорвался.
44
Позднейший опыт закупорки Зеебрюгге еще в большей степени оттеняет значение подготовки, организации и тренировки в операциях этого рода.
45
Правильнее — «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая». (Прим. ред.)
46
В охране маневренных групп принимали участие лишь угольные миноносцы, нефтяные же несли блокадную службу{228}.
47
Нельзя не указать, что маневренные группы не имели своих постоянных начальников, и ходили в операции с разными флагманами флота, назначаемыми командованием поочередно. Такое «гастролирование» частных начальников, помимо отрыва их от своей непосредственной боевой работы, естественно, не способствовало планомерной подготовке групп под единым руководством и приводило к постоянным недоразумениям. Кроме того, получаемый в ходе последовательных операций опыт распылялся и утрачивался. Число очередных флагманов доходило до шести.
48
Одним из недостатков организации постоянного пребывания маневренных групп в море было то, что смена групп происходила обычно не в районе прикрытия, а у Севастополя, иногда же новая маневренная группа выходила в море уже после возвращения предыдущей в базу. Вследствие того происходили значительные перерывы в пребывании главных сил в море, и это неминуемо отражалось и на уверенном несении блокады миноносцами.
Так, например, в описываемой операции предшествующая 2-я группа вернулась в Севастополь в 11 ч 30 мин 5 февраля, а 1-я группа вышла в море в тот же день лишь в 14 ч. Таким образом, учитывая время, потребное для возвращения в базу старой группы и прихода новой группы в район блокады, нужно считать, что прикрытие отсутствовало более суток.
49
Это были два переоборудованных парохода по 9200 т водоизмещение, получившие имена «Александр I» и «Николай I» (Правильнее — «Император Александр I» и Император Николай I» — Ред.), занесенные в списки по категории посыльных судов. В практике войны они получили наименование «гидрокрейсеров». Их элементы: длина 119 и, ширина 15 м, углубление 6 и 7 м, ход 14 узлов, артиллерия: 6 — 120-мм, зенитных орудия и пулеметы. Поднимали по семь аппаратов. Палубы их были приспособлены для установки гидросамолетов. Аппараты спускались стрелами на воду и так же поднимались обратно. Для поисков и буксировки поврежденных гидросамолетов при авиатранспортах имелись специальные катера.
50
Первоначальные сведения сообщали, что в Зунгулдаке стоит большой пароход, но ему удалось уйти незамеченным, и это был второй пароход меньшего размера. Позже, уже во время операции, гидросамолеты выяснили, что в Зунгулдаке стоят два парохода — большой и меньших размеров.
51
Ни один из документов, относящихся к описываемой операции, не содержит указаний на то, что командование располагало какими-либо необходимыми сведениями разведки о неприятеле. Ни в плане операции, ни в донесениях не говорится, что участники операции были осведомлены об организации обороны Зунгуллака с суши и с воздуха.
