Мы будем совсем иными правителями. Нам придется легко: нужно лишь слышать и видеть то, что предлагают увлеченные люди.
«Четырнадцатого апреля 2024 года мне стукнуло сто двадцать шесть лет… Подождите скалиться, товарищи, я говорю серьезно… Я был ни стар, ни молод: седой, что считалось весьма красивым, — волосы отлива слоновой кости; угловатое свежее лицо; сильное тело, уверенное в движениях; легкая одежда, без швов, из шерсти и шелка; упругая обувь из кожи искусственных организмов — так называемой «сапожной культуры» разводимой в питомниках Центральной Африки.
Все утро я работал в мастерской, затем принимал друзей, и сейчас, в сумерки, вышел на террасу уступчатого дома, облокотился и глядел на Москву.
Полстолетия тому назад, когда я уже умирал глубоким стариком, правительство включило меня в «список молодости». Попасть туда можно было только за чрезвычайные услуги, оказанные народу. Мне было сделано «полное омоложение» по новейшей системе: меня заморозили в камере, наполненной азотом, и подвергли действию сильных магнитных токов, изменяющих самое молекулярное строение тела. Затем вся внутренняя секреция была освежена пересадкой обезьяньих желез.
Действительно, заслуги мои были значительны. С террасы, где я стоял, открывалась в синеватой мгле вечера часть города, некогда пересеченная грязными переулками Тверской. Сейчас, уходя вниз, к пышным садам Москвы-реки, стояли в отдалении друг от друга уступчатые, в двенадцать этажей, дома из голубоватого цемента и стекла. Их окружали пересеченные дорожками цветники — роскошные ковры из цветов. Над этой живописью трудились знаменитые художники. С апреля до октября ковры цветников меняли окраску и рисунок.
Растениями и цветами были покрыты уступчатые, с зеркальными окнами, террасы домов. Ни труб, ни проволок над крышами, ни трамвайных столбов, ни афишных будок, ни экипажей на широких улицах, покрытых поверх мостовой плотным сизым газоном. Вся нервная система города перенесена под землю. Дурной воздух из домов уносился вентиляторами в подземные камеры-очистители. Под землею с сумасшедшей скоростью летели электрические поезда, перебрасывая в урочные часы население города в отдаленные районы фабрик, заводов, деловых учреждений, школ, университетов… В городе стояли только театры, цирки, залы зимнего спорта, обиходные магазины и клубы— огромные здания под стеклянными куполами.
Такова была построенная по моим планам Москва двадцать первого века. Весенняя влажность вилась в перспективах раскрытых улиц, между уходящими к звездам уступчатыми домами, и их очертания становились все более синими, все более легкими. Кое-где с неба падал узкий луч, и на крышу садился аэроплан. Сумерки были насыщены музыкой радио— это в Тихом океане на острове играл оркестр вечернюю зорю.
Всего одно столетие отделяло нас от первых выстрелов гражданской войны. На Земле шел сто седьмой год нового летосчисления. Демобилизованные химические заводы изменили суровые и дикие пространства. Там, где расстилались тундры и таежные болота, — на тысячи верст шумели хлебные поля. Залежи тяжелых металлов на севере, уран и торий, были, наконец, подвергнуты молекулярному распадению и освобождали гигантские запасы радиоактивной энергии. От северного к южному полюсу по тридцатому земному меридиану была проложена электромагнитная спираль. Она обошлась в четверть стоимости мировой войны четырнадцатого года. Электрическая энергия этой полярной спирали питала станции всего мира. Границ между поселениями народов больше не существовало. В небе плыли караваны товарных кораблей. Труд стал легким. Бесконечные круги прошлых веков борьбы за кусок хлеба — эта унылая толчея истории — изучались школьниками второй ступени. Мы свалили с себя груз, который тащили на кривых спинах. Мы выпрямились. Людям прошлого не понять этих новых ощущений свободы, силы и молодости.
Да, уверяю вас, жить стало большим счастьем, и Земля стала желанным местом жизни. Так думал я, глядя с террасы на построенный мною город. В воздухе возник тонкий звук, как бы от лопнувшей струны. Сигнал. И весь город залился светом электрических огней: убегающие к Москве-реке ряды круглых фонарей, фонари на террасах, и — потоки света с плоских крыш лиловое небо. Мерцающим светлым яйцом возвышался на площади Революции стеклянный купол клуба. Низко и бесшумно ночной птицей нырнул сверху вниз мимо террасы аэроплан, и женский голос оттуда крикнул…»
Это «Голубые города». Рассказ великого Алексея Толстого 1925 года. Великая мечта СССР. Пора ее вернуть: технологии созрели. Будущее не сводится к одним смартфонам или к виртуальщине. Раса полубогов должна повелевать реальностью.
Голубые города… Название не из нынешнего психически вывернутого, сексуально-извращенного времени. Символ дерзких грез.
Перед нами — футурополис глазами человека двадцатых годов XX столетия.
Знаешь, во что я верю, читатель? В то, что за приступом грядущей глобальной Смуты откроется что-то подобное. Что мы сможем побороть и низвергнуть в преисподнюю силы нового варварства, удержав род людской от погружения в кровавую и беспросветную мглу новых Темных веков. И что когда-нибудь школьники наши станут изучать наставшее в 1991-м мракобесие как всего лишь временное отступление от великой цели. Что мы построим прекрасный новый мир, на сей раз— без наивного интернационализма, прежде всего — для русских и тех народов, что нам комплиментарны. Соединив энергии национального и социального. Звезду и коловрат.
Верую истово и горячо в то, что рассекут наши мечи черные рати неоварваров. Что сгинет отвратительная нынешняя реальность с ее мракобесами, гей-парадами, финансистами, кретинами-потребителями, феминистками, ордами ретроградных исламских салафитов, пустыми хипстерами и тупыми ворами-чинушами.
Да, грезы Толстого немного наивны, коль глядеть на них с позиций нынешнего дня. Но смотрите: он уже грезил о достижении физического активного долголетия, если не бессмертия. А это — именно то, что пытается осуществить проект «Россия-2045»! Это то, что могут дать нам низкоэнергетичные ядерные реакции и медицина стволовых клеток. Красный граф уже в 1925 году мечтает о нанотехнологиях (трансформация на молекулярном уровне). Его футурополис Москва свободен от стад проклятых легковых автомобилей, самого идиотского изобретения человека, буквально отравляющего нас. Место наземного транспорта занимает воздушный: и легкие авиетки, и тяжелые грузовые корабли. Его «будущеград» вписан в трассы небесного транспорта, коему не нужны дорогие, нуждающиеся в постоянном ремонте шоссе и «нитки» железных дорог. Его Царство Свободы купается в океанах изобильной, дешевой и чистой энергии, одним из важнейших источников коей выступают уран и торий. Жители этого мира могут за час преодолеть огромные расстояния благодаря стремительным средствам сообщения.
То, о чем мечтал Алексей Толстой, технически возможно сегодня. Авиетки? С коротким разбегом, а то и с вертикальным взлетом? Их русские проекты уже давно описаны. Плюс гиропланы-автожиры. Грузовые небесные суда? Это— гибридные ЛА, самолето-дирижабли, построить которые можно за считанные годы. Плюс турбовинтовые корабли нового типа. Пожалуй, мы бы дополнили высотные дома поселками из домов на одну семью, связанные с культурными ядрами старых городов не только воздушными трассами, но и струнными скоростными дорогами Юницкого, и троллейкарными линиями. Да и малоэтажные городки-сады лучше строить вокруг роботизированных промышленных предприятий нового типа, вокруг НИИ, технопарков и университетов. И пусть островами среди лесов поднимаются еще и гелиотектурные комплексы, города-дома Непомнящего. И города-пирамиды Шумовского!
К черту тесноту и скученность! Мы рассредоточимся, полностью покорив пространство и сжав время перемещений. Да и работать многие из нас примутся по большей части там, где живут.
Дешевая и безопасная энергия? Это либо LENR, либо — взрывобезопасные ядерные станции Максимова и Острецова, скрещения ускорителей и реакторов с подкритической массой, работающие на тории и природном уране. Ради вящей безопасности спрятанные под землей. А может, еще и реакторы на быстрых нейтронах, и реакторы типа БРЕСТ. Никакого «зеленого», «эколожского» мракобесия с их уродливыми и неэффективными «мельницами» ветряков-переростков и разорительными солнечными батареями! Наша ветроэнергетика— ветротурбины (реализованная мечта Николая Шама) и ветропанели Зураба Отарашвили. Они стоят не только на крышах высоток, они вынесены на продуваемый сильными воздушными потоками Ямал, откуда энергия поступает по однопроводным (и сверхпроводящим) линиям передачи (воплощенная мечта Стребкова). Наша энергетика — это и теплонасосы, и станции с использованием выхода природного водорода по Ларину. Мы тоже можем купаться в реках дешевой и чистой энергии.
