Читаем без скачивания Новая жизнь - Ольга Мяхар

"Дня три. А потом я сообщу, выбрасываться тебе или нет."

Взгляд жениха — непередаваем. Ждем.

"Спасибо…" — кисло.

"О! Да, и вот. Это тебе! — Мужику в руки пихают слипшийся платочек, трогательно краснея. — Там мои инициалы, и он почти пахнет мною… и духами, конечно. Ты должен взять его и хранить возле сердца как знак того, что сходишь по мне с ума!"

Платок молча суют в карман. По-моему, прыгать передумали.

"Это все?" — желчно.

"…а можно я Клару и Фисю позову? Они тут внизу, с гостями. Ну… еще разок при них крикнешь, что не будешь жить без меня, и… я буду более благосклонна", — девица, загадочно краснея.

Мужик слез с подоконника, плюнул на пол и вышел.

Ошарашенная дева рванула следом, заливаясь слезами и вопя, что согласна.

— Да-а… — Рёва причмокнул, подмигнул мне и потребовал снова переключить канал.

А хорошо все-таки, что я запрограммировала эту коробку показывать только то, что будет максимально интересно большинству зрителей. Магия тут и не такое может. Что приятно. Стоит только дорого, ну да чего там.

А на экране уже появилось мрачное подземелье, свисающие с потолка цепи, крючья и еще что-то. Феф побледнел и зажмурился, заткнув уши руками. Попросил толкнуть, когда переключим, а то он ужастики не переносит. Мы покивали, доедая пирог. Гм… опять, что ли, на кухню гонять? Лень как-то.

"Покайся, грешница!" — Толстый лысоватый мужчина стоял перед дыбой с прикрученной к ней женщиной средних лет и довольно потирал ладони.

Высокий мускулистый палач, положив руку на колесо, разглядывал свой бицепс, незаметно его напрягая и расслабляя.

"Нет!" — с достоинством, которое проняло даже Фефа, решившегося подсмотреть.

"Почему?" — угрюмо.

"Потому как ты — гад ползучий и редкий козел! А козлам я заговоры не раскрываю", — обиженный взгляд на палача.

Тот не отреагировал — бицепс как раз сократился, потрясая хозяина.

"Ах, так! Сигизмунд!"

Палач вздрогнул и вцепился в колесо.

"Давай!"

Феф зажмурился, мужики на экране усмехнулись, Сигизмунд напряг бицепсы.

Громкий визг разорвал тишину в комнате, прошелся по нервам и заставил Рёву подавиться.

"Стоп!" — мужик повелительно.

"Дык… я ж еще не начинал!" — растерянный бас палача.

"Не понял?"

Женщина продолжала надрываться, дергаясь в оковах. Вид у Сигизмунда был страшно виноватый. Мужик же нервничал и все просил, чтобы колесо назад отмотали.

"Да куда назад-то? Она и так болтается, как белье на веревке…"

Мы все дружно посмотрели на страдалицу. И впрямь, болталась.

"Что ты орешь?!"

Тишина в комнате. Судорожное дыхание. И тихое.

— Уже все? — Фефа с надеждой.

— Переключи, — Рёва, со страдальческим видом.

Пришлось переключать, и впрямь дурдом. Палачи, тоже мне.

— Ой, оставьте! — это Фефа.

На экране как раз мелькнул церковный хор, и встрепенувшийся анрелочек подпрыгнул на кровати.

Сидим. Слушаем. Ждем.

— Красиво поют, — улыбаясь.

Рёва вздохнул и упал навзничь. Хм… а вообще — и впрямь неплохо. Ложусь на спину, завожу руки за голову и слушаю. Клонит в сон. Улыбка сама собой вылезает на лицо. Я все-таки сделала это. Я — гений. Это ж надо запрограммировать магию в артефактах… Точно — гений.

А потом я уснула и спала так до тех пор, пока не вернулась вся разношерстная команда нашей конторы.

ГЛАВА 33

Мы страшно богаты! Совет Теней, прознав про новое изобретение, выкупил у меня телик, заплатив бешеные деньги. И теперь… я с утра до вечера программирую кристаллы для новых "ящиков". Совет заказал еще пятьсот, дабы создать шпионскую сеть и внедрить технику в массы.

Н-да-а… Тяжело.

И вообще я не знала, что в такое вляпаюсь! Хочется спать.

Правда, мне грех жаловаться. Работают все. Сим вон с Эдо с ног сбились, доставая детали, пока маг и Крут их паяют. Вообще, детали должен был доставать гном, но он отказался ввиду того, что, цитирую: "ненавидит торгашей". Особенно из своего народа. Вот и не пошел к ним. А жаль. Симу они тройную цену заломили, а потом и вовсе обнаглели до неприличия. Пришлось сходить и разобраться. Теперь цены прежние, вежливость — на высоте.

Падаю на стул и расслабленно откидываюсь назад.

— Ты как? — на плечо садится Феф и осторожно гладит по щеке, отводя выбившиеся из хвоста волосы.

Улыбаюсь и киваю: все нормально.

— А где Рёва?

— Да… на свидании, — хмуро.

Понимаю. Анрелочек после того случая к девушке пока не летал.

— Не бойся, все будет хорошо.

— Да я… не переживаю. В конце концов, если повезет, мы с Рёвой будем жить вечно, как и твоя душа. Так что в отношениях я разобраться… сумею.

Тяжело задумываюсь над этим фактом: как это — вечно?

— Как дела? — смотрю на Грифа, входящего в комнату, но мысли упорно не о том.

Вечность — маленькое слово, а сколько в нем силы. Так я что, буду бессмертной, что ли?

— Бура…

— Э-э… привет, — улыбаюсь и смотрю на него.

Какой-то вид у него… нет, ну то, что он мокрый и взъерошенный, — так было всегда. Нотут другое. В глазах сквозит что-то новое, не пойму только — что.

— Маг опять подорвался на сварке?

— Нет, — улыбается.

И эти ямочки на щеках.

Какой же он у меня красивый. Подходит, садится на стол передо мной и вытаскивает что-то из кармана.

А следом — вихрем влетает в комнату Иревиль, плюхается рядом с анрелом, радостно дернув его за крыло. Феф старательно зашипел, гэйл удивленно притих, навострив ушки и с любопытством оглядываясь на нас.

— Что это? — напряженно разглядываю небольшую шкатулочку, способную уместиться у меня в кулаке.

— Открой, — мягким бархатистым голосом.

По позвоночнику скользнул табун мурашек, я с ужасом поняла, что вполне могу сейчас поднять крышку и увидеть… обручальное кольцо. Я ведь еще до того, как его с того света вытащила, как раз как-то вечером поведала об обычаях делать предложение девушкам в моем прошлом мире… точнее, жизни… Я запуталась.

Молча разглядываю шкатулку.

— Открывай, — громкое шипение.

Рёва никогда не умел быть деликатным.

— А что там? — поднимая глаза на Грифа.

Понимаю — вопрос глупый.

— Открой — узнаешь. — Смотрит напряженно и пристально.

А у меня руки дрожат.

Нет, так нельзя. Так… Вдох. Вы-ыдох. Вдох…

— Тебе помочь? — Феф. Участливо.

Рёва дал ему подзатыльник и утянул в укрытие, стараясь хотя бы приблизительно оставить нас наедине.

Открываю шкатулку, хмурясь и стараясь действовать механически. (Это у меня всегда получалось лучше всего.)

А внутри… оказывается небольшая сонная змейка, поднявшая головку и взглянувшая мне прямо в глаза. Серебристая такая. Красивая.

— Это что за червяк? — Что я несу?

— Ой, дура-а, — Рёва, удерживая Фефа.

Гриф стиснул зубы так, что на скулах проступили желваки, и, видимо, только большим усилием воли удержал себя на месте.

— Не нравится? — жестко.

Что-то мне подсказывает, что коробочку сейчас отнимут, а меня пошлют.

— Э-э, почему? Обожаю червяков.

Рёва, кажется, ругался матом.

— Это кольцо… свадебное… В этом мире, если ты принимаешь предложение руки и сердца, то протягиваешь палец к змейке, и… если ты действительно искренне любишь дарителя — живое кольцо обвивается вокруг пальца и остается на нем навсегда, — сухо. Четко. Не глядя на меня.

— А если нет?

— Пусти, Рёва, я сам ее прибью!

Все. Я довела даже анрела.

— Тогда она кусает тебя и возвращается в шкатулку.

Гриф смотрит куда-то в окно. Разговор явно нелегко ему дался, он даже побледнел. Стискиваю зубы.

Так. Ладно…

Зевающей змейке врезала пальцем в глаз и придавила им к подушечке в шкатулке.

За палец злобно тяпнули, не разбираясь. Чуть не плачу, пытаясь отобрать у "кольца" мизинец и не зная, как теперь смотреть в глаза Грифу. Но… палец не отпустили. Вместо этого укус стал еще больнее, и змейка — обвилась вокруг основания фаланги, сверкнув рубинами глаз. И застыла, положив голову на кончик собственного хвоста.

Сижу, смотрю. Даже и не знаю, что сказать.

Гриф все еще наблюдает, что там творится за окном, с предельно внимательным выражением лица. Тоже кошусь на серое небо с редкими просветами и на сидящего на подоконнике мокрого страшного голубя…

— Надела, — робко.

На меня посмотрели так, что захотелось с гордостью предъявить палец — что я и сделала.

Гриф взъерошил волосы на голове, усмехнулся, неуверенно встал и… снова сел на стол.

— Ты рад? — уточняю. Совершенно не представляя, что делать дальше.

Но это и не нужно. Он берет меня за подбородок и осторожно целует в губы, прикрыв длинными ресницами черные глаза.

Сладко, больно, тепло… Сама не замечаю, как обвиваю руками его шею и не даю отстраниться. Впрочем, он и не пытается, рывком поднимая меня с кресла и сажая себе на колени.