— Вы абсолютно правы. Госпожа пришла в ярость от одного известия о том, что на встрече обошлись без нее. Вот и мне досталось, — она потерла щеку рукой, недовольно поморщившись.
— И часто такое случается? — Небрежно поинтересовалась Кира с улыбкой.
Прислужница почему-то тоже улыбнулась и кивнула.
— Госпожа не отличается терпением, а рука у нее тяжелая…
— Разве сейчас их не должно тревожить совершенно другое?
— Да в этом доме все дождаться не могли того момента, когда хозяин концы отдаст, — усмехнулась девушка, покосившись на плотно закрытую дверь за своей спиной.
— Даже так?
— Именно. Он всех слуг в черном теле держал. Мог среди ночи вызвать любую девушку, приказать подать чай в спальню, а потом выплеснуть его в лицо, якобы из-за того, что он недостаточно горячий. Он таким образом многим лица обжег…
Быстро взглянув на Рина, она убедилась, что он приготовился не вмешиваться в разговор, хотя в его похолодевшем взгляде и застыло странное выражение.
А служанка между тем пожала плечами и спокойно продолжила рассказывать, как о само собой разумеющемся.
— Господин и с родными не церемонился, даже со своей матерью. Считал, что только мужчинам позволено развлекаться, а женщины должны сидеть дома и плести кружева. Вот и пользовался своими привилегиями…
— У него были любовницы в городе? — Кира старалась не показывать своего отвращения, чтобы не спугнуть девушку. Она уже нисколько не жалела мужчину, чей обескровленный труп привел ее сюда.
— Да что там в городе. В его спальне перебывала половина деревни, не говоря уже о служанках.
— Но как он мог принудить к этому девушек?
— Вы смеетесь, госпожа? — Служанка не выдержала, весело хихикнула, и тут же прикрыла рот ладонью, чтобы никто ее не услышал. — Никто их не заставлял. Они сами были счастливы согреть ему постель. Хозяин был очень привлекательным мужчиной, к тому же богатым. Он выделял своим любовницам щедрое содержание, а многим вообще покупал отдельный домик в городе, чтобы беспрепятственно навещать там. Многие хотели попасть в число тех счастливиц, кому повезло понравиться ему.
— А его жена знала об этих похождениях?
— Вся семья знала. Только так уж принято у господ, не выносить сор из избы…
— А его сын? — Спросила Кира, прикусывая губы и задумчиво глядя на служанку. — Он унаследовал любвеобильность своего отца?
— Нет. Ирган был прекрасным хозяином, добрым, щедрым и справедливым. Он никого не обижал. Все слуги были бы счастливы служить ему… Мне искренне жаль его…
Охотница видела, что девушка не лжет. Что ж, теперь становилось понятным, почему прислужница вдовы так отреагировала на слова своей хозяйки. Раз покойный привык к вседозволенности, он мог и не спрашивать согласия своих хорошеньких служанок, заставляя утолять его похоть. Кира не понимала причин, которые удерживали их здесь, не позволяя отвергнуть домогательства и покинуть этот дом, но подозревала, что количество обиженных женщин здесь не просто велико, а огромно…
Пока они поднимались по широкой лестнице, ведущей на второй этаж, ничем не отличающийся от первого, где они уже были и все осмотрели, она повернула голову, вопросительно глядя на сохраняющего несвойственное ему мрачное молчание мужчину. В обычных обстоятельствах Рин непременно бы что-нибудь сказал, на худой конец выругался на чужом языке, чтобы не резать ей слух бранью, как он объяснял свою странную привычку.
— Что ты обо всем этом думаешь? — Тихо спросила она так, чтобы впереди идущая девушка, одетая в нарядное платье из алой парчи, явно с чужого плеча, перешитое и подогнанное по ладной фигурке, ее не услышала.
— Только то, что я ничего не понимаю в этой жизни, — угрюмо отозвался охотник неохотно, и замолчал, не горя желанием добавить еще хотя бы слово.
Кира философски пожала плечами и не стала предпринимать попытки разговорить его. Насколько она знала, своей женщине Рин всегда хранил верность. Ну, или же у него просто не хватало свободного времени на подобные глупости…
Служанка, дойдя до высоких, аляповатых дверей, отделанных росписями и щедро украшенных позолотой, робко постучала, приоткрыла одну половину и четко разделяя слова, провозгласила.
— Госпожа, охотники, как вы и просили, пришли…
И быстренько отпрянула назад, словно ждала, что в нее может прилететь нечто потяжелее вязаного тапочка. Хотя, вполне возможно, что так и было.
— Ну так проси, — донесся до них приглушенный, насмешливый голос, — нечего людей под дверями держать!
Кира скользнула в приоткрытую дверь первой, отходя в сторону и позволяя хмурому Рину войти следом.
На возвышении в центре большой светлой спальни стояла огромная кровать, вся засыпанная горами кружевных подушечек. В ней сидела хрупкая, тоненькая женщина весьма солидного возраста, облаченная в белоснежную пену кружев, не позволяющих даже понять, что на ней надето. Седые букли покрывал чепец, подчеркивающий бледность и изможденность маленького лица, испещренного глубокими морщинами. Зато яркие голубые глаза светились умом, а поблескивающие в них огоньки говорили о том, что эта женщина еще полна энергии и сил.
— Прошу вас, присаживайтесь, — она взмахнула рукой, указывая на стоящие рядом с постелью удобные кресла. Затем перевела взгляд на служанку, робко переминающуюся с ноги на ногу, и грозно добавила, — а ты сходи, посмотри, как там мои внучки. И не вздумай подслушивать под дверью, узнаю, получишь еще!
Девушку словно ветром сдуло, заставив Киру усмехнуться уголком губ. Она приняла предложение и устроилась в одном из кресел. Рин так и остался стоять немного в стороне, не выказывая особого желания подходить ближе.
— Вы узнали, что случилось с моим сыном?
— Его не просто убили. У него выпили всю кровь, — она не стала придумывать красивые завуалированные фразы. Почему-то эта женщина произвела на нее благоприятное впечатление здравомыслящей и разумной.
И она не ошиблась…
— Поделом ему! — Холодно произнесла она, а затем горько улыбнулась, слегка качая головой. — Не удивляйтесь моему безразличию. Просто за те долгие годы, что мы прожили бок о бок, он мне немало ее попортил. Он заслужил то, что с ним произошло! Но не мой внук. Поэтому я и хотела поговорить с вами.
— Он не рассказывал вам о своей личной жизни? Был ли ваш внук близок с кем-то из тех, кто служит вам или живет в деревне?
— Нет, Ирган был слишком робким и неуверенным, чтобы позволить себе отношения с женщинами, — по бледным губам скользнула теплая улыбка, полная воспоминаний, быстро сменившаяся судорогой. Женщина с трудом проглотила тяжелый комок, взяла себя в руки и перевела на нее взгляд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
