но благодаря ночному зрению, я почти благополучно миновал все повороты — успевал поворачиваться боком, когда на полном ходу врезался в очередную стену. Зато поворачивался в правильную сторону и почти не терял времени. Только мой преследователь видел в темноте ещё лучше, а может просто знал пирамиду, как свои пять пальцев… непонятно только откуда, ведь он же сидел всё время под замком. И какому идиоту приспичило его открыть!
Выбегаю из пирамиды на свежий воздух. Она не такая уж и большая, просто я бегал в ней по кругу. Точнее по квадрату. Вокруг никакого льда — совершенно нормальный песок бескрайней пустыни и яркое, громадное солнце. Сейчас я бегу в тени пирамиды, но вот… выбегаю на солнце и, чёрт, с предупреждающим мерзким визгом таймер включается, отсчитывая последнюю минуту моей виртуальной жизни.
Резко торможу, и прыгаю обратно, в тень. Таймер снова застывает на 0,56. Он хоть и показывает количество очков крови, но каждое очко состоит из 60 частей или секунд.
Из прямоугольного выхода пирамиды показывается мой преследователь, выходит, видит меня и бросается… но едва оказывается за порогом, пирамида трещит по швам и с глухим стоном обрушивается внутрь себя. Пара секунд и вместо пирамиды за мертвецом образуется квадрат раздробленного и вдавленного в песок камня. Как будто с его уходом, под пирамидой активировалась миниатюрная чёрная дыра, и так же мгновенно исчезла в собственной сингулярности.
А мы, лишившись тени, оказываемся под палящим солнцем. Мой таймер начал отсчёт последней минуты, а вот мертвяку не так повезло. Его выгнуло назад, грудь взорвалась кроваво-мясным фонтаном с небольшой примесью раздробленных костей и из развороченной груди упавшего на спину дважды мертвеца, вылез большой паук. Он был один, зато в два раза больше моей головы.
Я вытащил акинак и приготовился на последней секунде проткнуть себе грудь, но пока у меня оставалось почти полминуты, с интересом наблюдал за страданиями новорожденного. Солнце ему было, явно, противопоказано. Он даже дымился, зато развил бурную деятельность. От самосхлопнувшейся пирамиды по песку, хотя это скорее был спрессованный из песка песчаник или что-то подобное. Так вот, по нему во все стороны от рухнувшей пирамиды, расползлись трещины. И паук, нашёл ту, которая его удовлетворила и каким-то образом ввинтился в неё.
У меня осталось 12 секунд, но увидев, как трещина в грунте почернела, раздвинулась вверх и превратилась в трещину в реальности, не долго думая, прыгнул в неё. И провалился в паучий мир.
По-другому это измерение сложно было назвать. Две тёмные, почти чёрные плоскости, одну, условно можно считать землёй, а другую небом, хотя отличались они только тем, что я стоял на первой и смотрел вверх на вторую… Так вот отличий между ними не было, зато были гигантские паутины, соединяющие их вместе и тянувшиеся между местными небом и землёй во всех направлениях, куда хватало глаз.
Да, счётчик благополучно досчитал до 0,04 и снова замер. Так что у меня было время осмотреться. Хотя нет. В свете пробивающегося сквозь паутину, висящего между небом и землёй солнца, я заметил, что паук, за которым я сюда провалился, не убежал по своим делам, а ждал меня. Вот, он даже помахал парой лапок, типа, чего завис, давай следом. И побежал по земле. А ведь мог и на ближайшую паутину взлететь, они через каждые 20–30 метров к земле крепились. Кстати, никакая это не земля, из земли не торчат толстые, как канаты паутины, привязывая к ней низкое плоское небо.
Ничего, могло быть и хуже. Судя по толщине паутин, пауки тут размером с динозавра. А значит, использовать мой труп для высиживания своих паучат они вряд ли смогут. Правда, во мне и так паук растёт. Почему из нормальных людей вылезало по нескольку маленьких паучат, а из мертвяка вылез один, но большой? За которым я сейчас и бегу, не зная зачем. Будто ему можно верить. А ведь он, похоже, пока сидел в жрице, съел всех своих братьев, вот и вымахал. И если сейчас во мне такой же, почему я его не чувствую? Квантовая условность или скрытое паучье подпространство? Кстати, если пауки рождаются в подпространственных карманах внутри своих жертв, то вырастая, они могут создавать большие подпространства, типа того, по которому я бегу. Да, это всё объясняет, но непонятно, чем мне это поможет.
Почему нормальные люди бегают за белыми кроликами, а я за чёрными пауками? Думаю, ничем хорошим это не кончится.
Мой паук тем временем добежал до края земли с свалил за него. Небо и земля тут же пришли в движение и ринулись навстречу друг другу. Я успел пробежать последние метры, и прыгнув в пропасть, вылетел из микроскопической трещины между ледяными блоками знакомой пирамиды. Почувствовал спиной, как за мной схлопнулся паучий мир, оказавшийся всего лишь подпространственной щелью между мирами. Этаким паучьим вариантом кротовых нор, которыми создатели Квантового мира любят соединять разные планеты.
Паук, между тем, не останавливаясь, бежал к порезанному мной вигваму. Не знаю, что ему там понадобилось, но я так долго за ним бегал, что отступать сейчас глупо. Вхожу через прорезанный вход в шатёр и вижу, как паук бегает по стенам, плетя паутину. Мне захотелось плюнуть и уйти, но слюны, после недавнего забега меж мирами, не было, идти не куда, а паучок совсем недавно проявлял зачатки интеллекта. Так что я остался и тупо смотрел, как он быстро плетёт паутину прямо над пентаграммой. А потом усаживается в её центре и начинает… как бы это сказать… высасывать энергию из активного межпространственного портала.
Никогда такого не видел. Да и не слышал ни о чём подобном. Но, если подумать, то данная пентаграмма постоянного действия и соединяет разные планеты. Да, я уверен, что та пустыня была не каким-то следующем уровнем Мира мёртвых, а другой планетой. Хотя бы потому, что её солнце раза в три больше нашего. Так что энергии пентаграмма потребляла, мама не горюй. И вот теперь её потреблял маленький паучок, который уже начинал понемногу светиться.
Пших — паутина вспыхнула синим пламенем, пентаграмма погасла, а паучок, превратившись в человека со светящимися глазами и бегающими искорками в длинных волосах, мягко приземлился на лёд и сел, скрестив ноги.
— Присаживайся, Мерфи, — приятным голосом предложил он. — Давно не виделись, Локи, — одновременно сказал он внутри моей головы.
