Уэллен вонзил факел в живот трупа. Огонь полыхнул вверх, превратив весь торс мертвеца в пылающий костер. Занавеси и украшения из мхов позади него тоже загорелись. Уэллен, почти ослепленный вспышкой, утирая пот со лба, пятился прочь из комнаты. То, что было когда-то капитаном Яльзо, двинулось было следом, но пламя охватило его ноги, и те мгновенно рассыпались в прах, не выдержав тяжести тела.
За считанные мгновения труп сгорел. Уэллен наблюдал за ним; но законченному лицу текли слезы, оставляя за собою светлый след на щеках. Он вспоминал Яльзо, каким тот был при жизни. Он не сомневался, что его друг отчасти действительно был здесь, но в то же время здесь были и некроманты, управлявшие капитаном, как марионеткой.
Так издеваться над жизнью — нельзя!
Времени на оплакивание Яльзо не было — к тому же ученый успел сделать это раньше. Теперь следовало думать о живых. Выскочив в коридор, Уэллен хотел бросить факел, но вовремя сообразил, что Сумрак и Забена сейчас, вполне возможно, отражают точно такие же нападения. Факел еще мог пригодиться. Уэллен предполагал, что волшебнице грозит меньшая опасность — если он верно понял, Повелители Мертвых нуждались в ней, чтобы проникнуть в берлогу Зеленого Дракона. Он не мог надеяться освободить ее в одиночку. Ему и самому-то удалось бежать только потому, что некроманты, скорее всего, сосредоточили все силы на самом опасном противнике. На Сумраке.
Сумрак представлял собою, пожалуй, единственную надежду на освобождение Забены, но Уэллен понял, что не может бежать к нему, не взглянув, что с волшебницей.
В коридоре стояла мертвая тишина. Не слышно было ни драконов, ни звуков битвы. Либо все погибли, либо никто ничего не знал о происходящем. Скорее всего, последнее — ученый сомневался, что некромантам одновременно удалось одолеть чародея и уничтожить драконов.
Бентон Лор разместил пришельцев совсем рядом друг с другом, однако Уэллен не видел и не слышал ничего. Неужели Сумрака застали врасплох или во время приступа безумия? Уэллен побежал по коридору, все еще доказывая себе, что сначала он должен помочь Сумраку. Что, если против чародея применили тот же трюк, что и против самого Уэллена? Ведь искатели сумели нанести удар мрачному колдуну, высвободив его же собственные воспоминания. Не могли ли Повелители Мертвых проделать с Сумраком то же самое, только с большим успехом?
Завернув за угол, он резко остановился.
В коридоре, лицом друг к другу, стояли два стражника. Значит, для гостей-людей — и стража человеческая, подумалось Уэллену. С виду стражники были не зачарованы и не убиты. Оба взглянули в его сторону, и один выхватил из ножен короткий меч.
— Назовись!
— Магистр Уэллен Бедлам! Что…
— Это — один из пришельцев, которых командор привел, — объяснил напарнику стражник постарше. — А тебе, господин магистр Бедлам, не стоит но коридорам бродить. Кто их не знает, в два счета заблудится. А молодым драконам не всегда объяснишь, что гостей Его Величества кушать не положено…
— Вы что-нибудь слышали?
— Нет. А что случилось?
Часовые смотрели на него скептически. Ученый и сам понимал, что выглядит диковато.
— На меня только что напал человек, которого я в последний раз видел мертвым, в когтях дракона!
Тот, что помоложе, хихикнул:
— Ну, тогда он вряд ли много беды натворил, верно?
— Ваш хозяин…
— Не трать слов на этих слепцов, — загремел голос, принадлежавший, казалось, воплощению самого рока.
Уэллен подумал, что так может говорить судья, провозглашающий смертный приговор… а может, и сам палач.
Или оба в одном лице.
Голос принадлежал Сумраку.
Он стоял посреди коридора, позади стражников. Те, развернувшись, точно ужаленные, подняли оружие. Сумрак шевельнул пальцем — и солдаты упали. Они остались живы и даже в сознании, только не могли ни двигаться, ни говорить.
— Сумрак, ты…
Заметив изорванную одежду чародея, ученый осекся. Пострадал даже плащ — старый колдун все еще прикрывал голову остатками капюшона, но уже не мог спрятать пылающие гневом хрустальные глаза. Гнев переполнял его до краев — и даже, пожалуй, начинал перехлестывать через край.
— На сей раз они зашли слишком далеко, — пробормотал чародей, казалось, не вполне замечавший стоящего перед ним Уэллена. — Полагали, что я не смогу отказать. Выбрали того, за кем я пошел бы наверняка…
Уэллен вспомнил призраков, явившихся Сумраку в припадке безумия. Шарисса и Дру Зери… Выходит, приходил один из них? Женщина?
— Конечно, до тех нор они не решались бросить ему вызов. И никогда бы не поверили, что я посмею ослушаться…
Сумрак повернулся к старшему из стражников. Тот был неподвижен и мог лишь со страхом глядеть на чародея.
— Ты… Скажи своему командиру… и своему сеньору… что в его владения вторглись некроманты. Живей!
Внезапно освобожденный от магических оков, стражник помчался прочь. Уэллен прижался к стене, уступая дорогу, — тот, видно, для пущей скорости, находился под действием чар.
А Сумрак тем временем вспомнил о другом стражнике.
— Рискованно… Тебе придется пойти с ним.
И незадачливый шутник умчался следом за напарником.
— Больше они не получат ни одной жизни, — холодно сказал колдун. Затем он обратился к Уэллену: — Я шел спасать тебя, но, как вижу, ты направлялся выручать нас.
— Я…
Язык отказывался повиноваться: сказанное волшебником напомнило Бедламу о капитане Яльзо.
Чародей, казалось, немного пришел в себя, но леденящий гнев его только усилился от этого.
— Да, мои кузены, несомненно, послали за тобой того, кому трудно противиться. Однако ты, подобно мне, обнаружил, что все-таки можешь. — Помолчав, он добавил, словно отвечая на невысказанный вопрос ученого: — То, что явилось ко мне, имело обличье моего любимого неоплаканного отца. Но я раскусил их. Это не был его дух. Что и оказалось их роковой ошибкой. Они способны воссоздать облик, но не душу Патриарха Тезерени. Тут я не мог ошибиться. — К удивлению Уэллена, Сумрака била дрожь, — Уж и не знаю, что бы я делал, окажись это вправду он…
— Сумрак…
— Они заплатят за это…
— Сумрак!
Бедлам встал прямо перед своим товарищем и вынудил чародея взглянуть на себя. Выражение лица Сумрака почти заставило ученого пожалеть о своей настойчивости, но было поздно. К тому же…
— Сумрак, мы нужны Забене! Это через нее они сумели проникнуть сквозь защитные чары Короля-Дракона! Она — их ключ!
Мрачная улыбка до предела растянула высохшую кожу на скулах чародея.
— Наш — тоже. Идем.
Оба тут же оказались в комнате чародейки. На этот раз Уэллен и не почувствовал телепортации — настолько силен был его страх за Забену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
