— Проехали… — коротко бросаю в ответ, надеясь поскорее свернуть этот разговор.
— Нет, правда… — не унимается Светка. — У нас с ним в тот день последний раз было, клянусь! Я утром матери всё рассказала. Она, конечно, в шоке была, расплакалась. А Женька сразу ушёл. Благородным козлом оказался. Сказал, понимает, что виноват и потому должен уйти, дать моей матери время всё обдумать, успокоиться. Сейчас живёт в "Привокзальной", а мамка квартиру нам ищет. После случившегося она со мной-то неделю не разговаривала, а его тем более не простит…
Я слушаю молча. Что тут скажешь? Наломали дров.
Потом мы с подругой не спеша бредём по заснеженной улице. Она изменилась. Лишилась своего новогоднего лоска и лампочек-карамелек. Скинула праздничную мишуру и опять стала серой и повседневной.
На подходе к Светкиному дому я опять смотрю на свои бывшие окна. То кухонное, в котором я видела свет, сейчас чёрное и безжизненное. Опять думаю, что зря приехала, но гоню прочь эти мысли.
Несмотря ни на что я исполню задуманное! Поднимусь на этаж и снова позвоню в дверь. А там будь что будет!
Светка помогает мне втащить чемодан в свой подъезд, и мы плетёмся наверх. На пороге её квартиры переводим дыхание, она открывает дверь, и мы вваливаемся внутрь.
Прихожую заполняет вишнёвый дым. Едкий запах врезается в ноздри, и я невольно задерживаю дыхание.
Почему здесь пахнет сигаретами? Почему в квартире моей подруги, где никто не курит, пахнет проклятой вишней с ментолом?..
Вопросы отпадают сами собой, когда я вижу брошенный у зеркала пуховик.
Красный.
С серебристой надписью "Лайк".
Я нервно сглатываю и медленно оборачиваюсь на Светку, которая тем временем запирает дверь за моей спиной. Мне кажется, щеколда лязгает так громко, что хочется закрыть уши.
— Лапина, что происходит?
Та прячет ключ в кармане куртки и растягиватся в улыбке:
— Сюрпри-и-из!..
Глава 80
"Нет! Нет! Это невозможно! Это какое-то дурацкое совпадение!" — кричит мной внутренний голос.
Сейчас Лапина стянет с головы свою ужасную шапку, тряхнёт копной рыжих волос, кивнёт на эту красную куртку у зеркала и скажет что-то типа: "Прикинь, совпало!"
Ну, так ведь?
Я смотрю на изломанную надпись "Лайк" серебристыми буквами, и руки сами тянутся к пропахшей вишнёвым дымом хрустящей ткани. Так я хочу убедиться, что всё происходящее со мной в данный момент просто нелепая случайность.
"Это не его куртка… Это другая куртка… — уговариваю себя, сантиметр за сантиметром перебирая пальцами подобранную вещь. — У неё подкладка другая и рукава короче…"
Но я зря себя обманываю. Это та самая куртка. Из той же ткани, с теми же пятнами на манжетах и чуть надорванной петелькой. Помню, как в тот вечер в доме Полянского она сорвалась с вешалки и в прямом смысле прыгнула мне в руки.
И "вишня с ментолом" в воздухе та самая и еле уловимый "синий версаль"…
Осознав это, я швыряю куртку на пол, точно она обжигает мои руки, и с обидой и злостью одновременно смотрю на Светку.
— Ты тоже в этом замешана… — произношу горьким шёпотом, а на ресницах уже собираются слёзы-предатели. — Полчаса назад я душу тебе изливала… — голос хрипит, срывается. — Я рассказывала про мою боль, доверилась тебе, а ты… Ты, оказывается, лично знакома с этим ублюдком! И сейчас он здесь, в твоём доме!
— Ты о чём говоришь?
Светка хмурится, но я-то знаю, что она притворяется, играет. Хочет, чтобы я поверила, что она не имеет отношения к случившемуся. Ничего не выйдет!
— Я винила всех вокруг, а нужно было внимательно приглядеться к тебе, Лапина… — произношу вполголоса, жёстко, уверенно, не оставляя подруге шанса меня остановить. — Теперь я понимаю, почему голос в том сообщении показался мне таким знакомым. Это был твой голос! Это из-за тебя Карасёв держал меня взаперти! Потому что ты попросила его об этом! Что, боялась, я сбегу и сорву твои планы? — горько усмехаюсь. — Как ты тогда сказала? "Пусть она сидит у тебя и не смей её отпускать!" Признайся, Лапина, ты собиралась снова толкнуть меня в лапы этому мерзавцу? — я делаю шаг вперёд, Светка отступает назад.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Соколова, ты меня пугаешь! — говорит она. — Что с тобой? Я реально не понимаю, о чём ты говоришь! Какое сообщение? Я не общаюсь с Карасёвым. Ты прекрасно это знаешь!
Неожиданно где-то в глубине душной "хрущёвки" раздаётся:
— Трубку возьми! Возьми трубку, я тебе говорю! Срочно возьми трубку!
Услышав это, я застываю на месте.
Это "кричит" мой мобильник. Когда-то шутки ради мы с Лапиной записали её голос на диктофон, и я поставила эту запись на входящий звонок. А теперь он доносится из Светкиной комнаты.
— Вот же идиот! Зачем он это врубил? — выдыхает Лапина.
— О, чёрт… — выдыхаю я. — и телефон у меня тоже ты украла!
В голове не укладывается.
— Я же звонила тебе! Ты зевала мне в трубку и сонно мямлила! — перехожу на крик. — А сама в это время стояла за моей дверью! Твою же мать! Какого хрена, Лапина?
Теперь я даже не знаю, что хуже. То что моя лучшая подруга увела у меня телефон? То что мой телефон находится сейчас в руках у Полянского? Или то что Полянский сидит сейчас в комнате Лапиной, и нас с ним разделяет лишь тонкая стена из гипсокартона?
Что мне делать?
Броситься к выходу или броситься в комнату?
Укрыться от опасности или посмотреть опасности в лицо?
Пока я соображаю, Светка первая мчится к Полянскому. С воплем "Выруби сейчас же это г**но!" она проносится мимо и скрывается в своей комнате.
А я…
Я иду за ней…
Глава 81
Когда я вхожу в комнату, они ругаются у окна.
— Я же просила не брать мои вещи! — вскрикивает Светка и тонкими пальчиками толкает Полянского в грудь. Мой телефон лежит на её столе.
— Да ладно, чё ты! — отмахивается тот, защищаясь от её нападок.
У него на шее наушники хомутом, из них рвётся или тяжёлый рок, или металл, не знаю.
Увлечённые друг другом они не обращают на меня внимания, и я потихоньку разглядываю его.
У Полянского такое же спортивное тело и идеальный для зимы загар; татуировка-дракон на правом предплечье и модная стрижка из мужского журнала; спортивные штаны и белая футболка-поло.
Ничего не изменилось.
Он стоит ко мне спиной, и потому его бесстыжих глаз я не вижу.
Меня вдруг посещает мысль развернуться и убежать, незаметно исчезнуть, воспользовавшись заминкой. Но повинуясь какой-то неведомой силе, я продолжаю неподвижно стоять, вцепившись в дверной косяк.
Нет, никуда я не уйду, пока не взгляну на его наглую физиономию!
Тем временем их короткая перебранка сменяется взаимными перемигиваниями, за которыми вот-вот начнутся брачные танцы.
Я не выдерживаю и выкрикиваю:
— Эй! Ничего, что я тоже здесь?!
Услышав мой голос, парочка оборачивается и в меня впиваются сразу две пары глаз. Одни густо накрашенные Светкины и другие глубокие карие…
Не Полянского…
Что за чёрт?
Я даже щурюсь, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит.
Плечи, стрижка, родинка на правой щеке — его. Куртка в прихожей, одеколон и запах сигарет — всё его! А глаза чужие! Тоже карие, так же очерчены густыми ресницами… нодругой формы глаза!
Я моргаю тысячу раз прежде чем до меня окончательно доходит, что это не Полянский!
Передо мной стоит другой человек!
Другой! Понимаете?
И я готова обнять его за это!
А вот он, кажется, настроен ко мне совсем не дружелюбно.
С его лица сползает игривая улыбка, блеск в глазах растворяется, а брови съезжают к переносице.
Полянский… к-хм, вернее очень похожий на него молодой человек, отстраняется от Светки и на триста шестьдесят разворачивается ко мне.
А дальше всё происходит слишком быстро.
