Эми прижалась к нему:
– Я не стану утверждать, что не хочу вас, но чего я точно не хочу, так это жалеть о чем-нибудь назавтра.
– Постараюсь не давать вам ни малейшего повода для сожаления, – пообещал Гордон искушающим шепотом.
– Да ведь я вас толком и не знаю.
То, что она продолжала препираться с ним, по-прежнему сидя у него на коленях, дарило Гордону надежду, что ему удастся победить.
– Мы знакомы уже тридцать пять лет.
– Нет, это неправда. Мы ходили вместе на занятия тридцать пять лет назад. – Эми откинулась назад, чтобы взглянуть ему в лицо. – Вы не слишком похожи на фотографию из выпускного альбома, и я вовсе не уверена в том, что вы не самозванец, какой-нибудь друг Гордона, который пришел вместо него, но…
– Что? – Гордон был совершенно потрясен таким странным предположением. – Откуда вы взяли эту нелепую идею? – спросил он. – Вы серьезно думаете, что кто-нибудь способен проделать такой дурацкий фокус? Я могу допустить, что по истечении тридцати пяти лет многие мужчины хотели бы послать на вечеринку своих двойников, которые выглядели бы лучше, чем они, но я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь пытался сделать это.
Эми сразу поняла, что сильно расстроила его, потому что он не стал удерживать ее, когда она встала с его коленей.
– Простите, я не хотела обижать вас. Я не слишком часто хожу на свидания и, возможно, неправильно выразила свою мысль, но…
Гордон встал к ней лицом к лицу:
– Ну что ж, а я достаточно часто хожу на свидания, и мне приходилось слышать от женщин отказы по самым разным причинам, но еще никто не обвинял меня в том, что я не тот, кем являюсь на самом деле. Это совершенно новый подход, и что, он обычно срабатывает?
Эми была взбешена колкостью, которой, по ее мнению, она не заслуживала. Она занесла руку, чтобы отвесить ему пощечину, но овладела собой.
– Вот видите, мы недостаточно знаем друг друга, чтобы спать вместе, так что, пойдя на это, мы совершили бы ошибку.
Она развернулась и пошла к входной двери.
Гордон вышел наружу, не сказав ни слова и даже не попрощавшись. Эми захлопнула за ним дверь и заперла ее. Он обеспечил достойную концовку для совершенно никудышного вечера, и, только вернувшись в кухню, чтобы выключить радио, она заметила, что рубашка Гордона все еще замочена в раковине.
– Вот черт!
Она побежала назад к фасадному окну и выглянула, но Гордон уже уехал. Теперь ей придется выстирать рубашку, как она и обещала, и вернуть ее. Она решила, что пошлет ее по почте. Может, это будет проявлением трусости, но лучше уж так, чем предоставлять этому мужчине еще один удобный случай посмеяться над ней.
Сержант Васкез не отпускал Мэтта и Кэрол до тех пор, пока все остальные не уехали. Тогда он заявил самым убедительным тоном:
– В последний раз уведомляю вас, сэр Галахад. Если вы еще когда-нибудь ненароком услышите, как какой-нибудь человек оскорбляет свою жену или другую женщину, предложите ему удалиться и поучиться хорошим манерам, потому что если я еще раз увижу вас в такой ситуации, какую вы спровоцировали сегодня, то арестую вас прежде, чем вы успеете сказать хоть слово в свое оправдание. Мы поняли друг друга?
– Да, сэр, целиком и полностью.
Кэрол оглядела зал с сожалением: он был таким красивым сегодня вечером. Врачи уже уехали, и только двое полицейских стояли у двери. Со столов было убрано, помощники официантов сняли скатерти, а цветочные вазы забрали члены комитета и их друзья. Кто-то из обслуживающего персонала бродил с пылесосом в глубине помещения. Ни малейшего неприятного воспоминания не портило величественную сцену. Венский бальный зал вновь пустит пыль в глаза членам какого-нибудь комитета, подыскивающим место для банкета. Кэрол не сомневалась, что те, кто был сегодня здесь, не остались равнодушны к красоте этого зала.
– Как насчет миссис Шанк? – спросила она. – Вы намерены довести дело до конца?
Сержант слегка нахмурился:
– Она отказывалась подавать жалобу на мужа, но я взял их ситуацию себе на заметку. Я, как и любой другой, не могу спокойно смотреть, когда обижают женщину, мистер Тренерри.
Мэтт кивнул.
– Мы можем идти?
Сержант махнул рукой в сторону двери, и Мэтт взял Кэрол за руку и пошел к выходу.
– Извините меня, – начал он, но Кэрол сразу же прервала его.
– За что? Джек получил именно то, чего заслуживал. Конечно, жаль, что вечеринка закончилась так рано, но я очень горда за вас, и, как бы меня ни огорчало такое развитие событий, вы не должны извиняться за кого бы то ни было.
По тому, как она наклонила голову, Мэтт видел, что она говорит искренне.
– Спасибо, но я уже начал бояться, что вы собираетесь забрать меня из тюрьмы на поруки и что другого исхода вечера не предвидится.
– Я вырастила двух сыновей, – напомнила ему Кэрол. – Мне не раз приходилось ездить за ними в полицейский участок по субботним вечерам. Разве у вас такого не бывало с Дэном?
Мэтт остановился и уставился на нее. Он не слишком хорошо видел правым глазом, но она по-прежнему выглядела серьезной.
– Вы издеваетесь надо мной?
– Конечно, нет.
– Ну, когда он только начал водить машину, его пару раз оштрафовали. Думаю, что это было достаточно неприятно, чтобы он постарался впредь избегать подобного. Мне никогда не приходилось забирать его из полицейского участка. Что же вытворяли ваши ребята?
Кэрол была уверена, что она забыла больше, чем помнила, но постаралась восстановить в памяти их эскапады.
– Ничего особенного. Всякие глупости, вроде распития пива на главной лужайке начальной школы. Полиция смотрела на это сквозь пальцы.
– Типичные проказы подростков?
– Вот именно, но теперь один из них дантист, другой – ортопед, так что с ними, по-видимому, все в порядке.
Мэтт заметил бы гордость в ее голосе, если бы мог оторвать взгляд от ее улыбки. Временами она проявляла столь искрометный темперамент, что он не всегда был уверен, говорит ли она всерьез или шутит, но было очевидно, что она обожает своих детей. Оба были дипломированными специалистами, как и их отец, в то время как Дэн пошел по его стопам и стал водопроводчиком. Мэтта покоробила мысль, что его и Кэрол сыновья, будучи одного возраста, скорее всего, не имеют ничего общего.
– Ну ладно, пора ехать домой.
Как и ожидалось, служащим не составило труда найти фургон Мэтта. Необычное средство передвижения больше не тревожило Кэрол, и она, не покраснев, забралась внутрь.
– Я могла бы сесть за руль. Вы способны вести машину?
Мэтт пристегнулся ремнем, не издав ни стона, хотя ему было больно поворачиваться.
– Только следите за правой стороной. Мое зрение с этого боку оставляет желать лучшего.
