— Да, — коротко ответил Йерикка. — Подумал и добавил: — Ты очень опасный человек, Вольг. Далеко не все способны, родившись на Мире, к тому, что у тебя получается после неполных трех месяцев жизни здесь.
— Что у меня получается? — искренне спросил с удивлением Олег.
— Да так... — те стал отвечать Йерикка, заговорил вновь о данванах: — Иногда я думаю, что Невзгляд — никакая не планета. Просто спутник наблюдения... А их родина — где-то неизвестно где. Может быть, они тоже потомки ариев, которым никто не мешал в развитии и которые решили избежать конкуренции... Я не знаю, кто они и не хочу знать. Я знаю лишь, что они — зло. И с ними надо бороться, пока дышишь. Просто ради самоуважения. Или ради Верьи, как говорят горцы, Йерикка перевернулся на живот и, устроив подбородок на кулаках, задумчиво уставился на озеро. Олег подобрался поближе, сел, подогнув ноги вбок и опершись плечом на выступ стены. В такие минуты ему очень хотелось знать, о чем думает друг.
«Ни о чем хорошем.»
— Что ты сказал? — удивился Олег.
— Я? — отозвался Йерикка.— Ничего... Знаешь, у меня в школе была собака. Горский волкодав. Мне его подарил отец... А потом его сбил грузовик. Это было первое живое существо, которое мне пришлось хоронить.
— А у меня никогда не было собаки,— признался Олег. — Тебе было жалко его?
— Очень, — признался Йерикка. — Я так ревел... Здесь я редко плакал. Крук не одобряет слез.
— А ему-то что? — удивился Олег.
— Ну, он же мой дед...
— А, да...— кивнул Олег. И вдруг до него дошло то, чего он раньше не понимал: — А... вот так фишка, вы с Гоймиром двоюродные?!
— Братаны, — удивился Йерикка. — А что? В племени все так и так родня. Об этом легко забывают — кто кому кто.
— Я заметил, — тихо согласился Олег. Йерикка внимательно посмотрел на него. И кивнул:
— Да. Это легко заметить.
— Ну вот, я ещё и братьев поссорил, — сделал вывод Олег.
— Поссорил? — Йерикка негромко засмеялся. — Да ничего подобного! Думаешь, я часто поддерживай тебя, потому что мы в ссоре, и я хочу ему досадить?! Нет, я не такой дурак, чтобы из чистой вредности поддерживать того, кто неправ. Ты просто очень хороший командир, Олег.
— Я?! — поразился Олег. — Ну это бред...
— А вот и нет, — возразил Йерикка. — Я знаю, что говорю. Ты этого сам, может, еще не понял. Но ты потенциальный командир. Если мы тут уцелеем и ты вернешься домой, то быстро это поймешь.
— При чем здесь это? — Олег чувствовал себя сбитым с толку.
— Смотри! — вместо ответа выдохнул Йерикка, еще плотнее прижимаясь к камням. Олег, молниеносно цапнув автомат, распластался рядом:
— Куда? — он зашарил взглядом по камням.
— Никуда, — Йерикка расслабился. — Вот это я и имел в виду.
— Пошел ты! — Олег перевел дух и сел, отставив оружие: — Экс-пе-ри-мен-та-тор! Балдафон хренов, — добавил он с некоторым возмущением и даже каким-то изумлением, Йерикка удивленно переспросил:
— Как-как?
— Балдафон, — повторил Олег. Йерикка засмеялся, а Олег вдруг поинтересовался: — Слушай, Эрик. Мне иногда кажется, что ты какой-то... короче, вроде члена какого-нибудь тайного Совета Светлых Сил или что-то вроде. Может, правда?
— Спой-ка лучше, — попросил Йерикка. — Ты давно не пел.
— Олег вздохнул и не стал отказываться, вспомнив один текстик...
— Живет живучий парень Барри, не вылезая из седла.По горло он богат долгами, но если спросишь: «Как дела?». Поглаживая пистолет сквозь зубы процедит небрежно:«Пока еще законов нет, то только на него надежда.»
Он кручен-верчен, бит о камни, но все в порядке с головой.Ведь он живучий парень, Барри: глоток воды — и вновь живой!Он, если на нападут на след, коня по гриве треплет нежно:«Погоня, брат. Законов нет — и только на тебя надежда.»
Ваш дом горит — черно от гари, и тщетны вопли к небесам:При чем тут бог?! Зовите Барри, который счеты сводит сам!Сухим выходит он из бед, хоть не всегда суха одежда.Пока в законах проку нет — у всех лишь на него надежда!
Да, на руку он скор с врагами, а другу — словно талисман.Таков живучий парень Барри — полна душа и пуст карман.Он вовремя найдет ответ, коль свару заведет невежда, — Пока в стране законов нет, то только на себя надежда! [11]
— Только на себя надежда, — повторил Йерикка. — Высоцкий?
— Он самый, — подтвердил Олег. — И еще...
— Тихо! — Йерикка приподнялся на локтях, его лицо сделалось остервенелым. — Проклятье!
— Это что, опять шутка? — тревожно опросил Олег.
— Как бы не последняя, — резко ответил Йерикка. — Кто-то нас выследил. Смотри!
* * *
Не меньше трехсот горных стрелков, примерно столько же хангаров и человек тридцать хобайнов в тяжелой броне при поддержке трех орудий обложили убежище четы. Видно было, как перемещаются поотдаль пригнувшиеся фигурки, и чей-то яростный голос ревел в усилитель:
— Сдавайтесь, сволочи! Или вызываем вельботы и хороним вас в этой норе!
— А то вам по-ровному ноги переломать...— процедил добрый совет Резан.
В глубине площадки, около пещеры, можно было передвигаться без опаски — скала доминировала над местностью, Гоймир точно выбрал лагерь. Сейчас он совершенно спокойно готовил отход. Раненых и тяжелое оружие предстояло опустить на тросах. Олег вызвался прикрывать отход, с ним дружно вызвались все остальные, но он выбрал Резана, Яромира, Хмура и Твердислава. Прочие поспешно спускали на речной берег грузы.
Выждав какое-то время, Олег сознательно пошел на резкое обострение отношений — он разрядил подствольник в сторону кричавшего и, похоже, попал. Тот заткнулся, а вот позиции противника взорвались, как Везувий. Больше полутысячи бойцов поливали огнем при поддержке трех скорострелок меньше двух десятков мальчишек, прижатых к обрыву — беспроигрышный вариант.
Это был настоящий бой. Олег почти сразу оглох от разрывов, и от страха его удерживала лишь мысль, что каждая секунд, которую они сражаются, дает эту самую секунду друзьям, чтобы уйти.
В атаку были брошены хангары — спешенные и обкурившиеся травы до полного атрофирования страха. Около десятка выжлоков прорвались на тропку, невзирая на огонь.
Все они погибли от взрывов мин, заодно обрушивших тропу. Груда щебня и глины, выросшая у подножия скалы, была окрашена кровью и перемешана с частями тел, стонали засыпанные...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
