Потом Елена оторвалась от Стефана и окинула всех взглядом, и лицо ее было почти таким же светлым, как и тогда, когда она появилась на поляне в облике ангела. Она сияла, как звездочка. «Вот теперь ее уже никто не назовет Снежной Королевой», - подумала Бонни.
- Друзья, - сказала Елена. Только одно это слово, но его было достаточно, - этого слова и едва слышного всхлипа, который она издала, протянув к ним руки. Через секунду все окружили ее, все пытались обнять ее одновременно. Даже Кэролайн.
- Елена, - начала Кэролайн, - прости меня…
- Все в прошлом, - сказала Елена и обняла ее так же радостно, как и всех остальных. Потом она схватила крепкую загорелую руку и быстро прижалась к ней щекой. - Мэтт, - проговорила она, а он улыбался ей, и в его глазах блестели слезы. «Он плачет не потому, что видит Елену в объятиях Стефана, - подумала Бонни. - У него на лице счастье, и только счастье».
И тут на маленькую группу упала тень - кто-то встал между ними и лунным светом. Елена подняла глаза и опять протянула руку.
- Дамон, - сказала она.
Ее лицо светилось такой радостью и любовью, которым невозможно было сопротивляться. «Или, по крайней мере, незачем сопротивляться», - подумала Бонни. Однако Дамон, выступивший вперед, не улыбнулся, а его глаза были такими же, как всегда, бездонными и непроницаемыми. Ни один лучик звездного света, исходивший от Елены, не отразился в них.
Стефан посмотрел на него так же бесстрашно, как перед этим смотрел на болезненно яркий золотой свет, исходивший от Елены. А потом, не отводя взгляда, тоже протянул ему руку.
Дамон смотрел сверху вниз на них обоих, на их открытые, смелые лица, на их протянутые в молчании руки. Руки, предлагающие дружбу, тепло и доброту. Но ничто не отразилось на его лице; он не сделал ни единого ответного движения.
- Ну хватит уже, Дамон, - негромко сказал Мэтт. Бонни кинула на Мэтта быстрый взгляд и увидела, что он пристально разглядывает сумрачное лицо охотника.
Не двигаясь с места, Дамон произнес:
- Я не такой, как вы.
- Ты отличаешься от нас не так сильно, как тебе хочется думать, - сказал Мэтт. - Послушай-ка, - добавил он, и в его голосе появились странные нотки: он словно бы подзадоривал Дамона. - Я знаю, что ты убил мистера Таннера, потому что оборонялся, - ты сам мне об этом сказал. Я знаю, что ты появился в Феллс-Черч вовсе не потому, что тебя вызвала Бонни, - я своими руками разбирал волосы и знаю, что никакой ошибки быть не могло. Ты больше похож на нас, чем хочешь это признать, Дамон. Одного только я не могу понять - почему, почему ты не зашел в дом Викки, чтобы помочь ей?
Дамон коротко и резко, почти автоматически, ответил:
- Меня никто не пригласил!
На Бонни нахлынули воспоминания. Вот они с Дамоном стоят у дома Викки, а рядом звучит голос Стефана: «Викки, пригласи меня в дом». Но Дамона никто не приглашал.
- А как же тогда туда проник Клаус ?… - начала она, следуя за ходом своих мыслей.
- Уверен, что тут постарался Тайлер, - коротко сказал Дамон. - Тайлер помог Клаусу в обмен на то, что тот научил его, как вступить в права наследства. Он наверняка пригласил Клауса в дом задолго до того, как мы стали там дежурить, - может быть, даже до того, как мы со Стефаном вернулись в Феллс-Черч. Клаус хорошо подготовился. Той ночью он оказался в доме и убил девушку быстрее, чем я успел сообразить, что происходит.
- А почему ты не позвал Стефана? - спросил Мэтт. В его голосе не было никакого упрека. Это был простой вопрос.
- Потому что он все равно ничего не смог бы сделать! Я понял, с чем мы столкнулись, сразу, как только увидел Клауса. Я не сомневался, что это - один из Древних. Стефан бы погиб, а беспокоиться о девушке все равно было уже поздно.
Бонни услышала холодок в его голосе, а, когда Дамон снова обернулся к Стефану и Елене, его лицо стало суровым. Он словно принял какое-то решение.
- Видите? Я не такой, как вы, - сказал он.
- Это не имеет значения. - Стефан так и не убрал руку. Не убрала свою и Елена.
- И иногда добро действительно побеждает, - негромко, ободряющим голосом сказал Мэтт.
- Дамон… - начала Бонни. Медленно, словно против воли, он обернулся к ней. Она вспомнила, как они оба стояли на коленях перед Стефаном, и он выглядел так молодо. Как они были просто Дамоном и Бонни на краю света.
Всего на один миг ей показалась, что в черных глазах засветились звезды. Она почувствовала какую-то мешанину чувств - там были и тоска, и недоумение, и страх, и гнев - все вместе. Но потом все стерлось, крепость снова наглухо закрылась, и экстрасенсорное чутье Бонни больше ничего ей не сказало. А черные глаза опять сделались непроницаемыми.
Он повернулся к парочке, сидевшей на земле. Потом снял куртку и подошел к Елене сзади и, не дотрагиваясь до нее, набросил куртку ей на плечи.
- Сегодня ночью свежо, - сказал он. Он закутал Елену в куртку, и на миг его взгляд встретился со взглядом Стефана.
А потом он развернулся и пошел в темноту между дубами. Через секунду Бонни услышала шум крыльев.
Стефан и Елена, не говоря ни слова, снова взялись за руки, а золотоволосая голова Елены опустилась Стефану на плечо. Взгляд зеленых глаз Стефана в последний раз обратился поверх ее головы туда, где исчез в ночи его брат.
Бонни тряхнула головой, чувствуя, что у нее стоит ком в горле, и тут почувствовала чье-то прикосновение; подняв глаза, она увидела перед собой Мэтта, и комок сразу же исчез. Промокший до нитки, весь в кусочках мха и папоротника, Мэтт все равно был прекрасен. Она улыбнулась и ощутила, как к ней возвращается чувство радостного удивления. Безумный, бешеный восторг охватил ее, когда она вспомнила все, что произошло этой ночью. Мередит и Кэролайн тоже улыбались, и Бонни импульсивно сжала руку Мэтта и закружила его в танце. Прямо посреди поляны они подбрасывали в воздух листья, и кружились, и смеялись. Они были живыми, они были юными, и сегодня была ночь накануне солнцестояния.
- Ты ведь хотела, чтобы мы опять собрались все вместе! - крикнула Бонни Кэролайн и вовлекла ошарашенную девушку в танец. Мередит, забыв о чувстве собственного достоинства, присоединилась к ним.
И долго еще на поляне царило одно лишь веселье.
21 июня, 7.30, летнее солнцестояние
Дорогой дневник!
Ох! Надо столько всего тебе рассказать, а ты мне все равно не поверишь. Я иду спать.
Бонни.
[1] Жорж Сера - французский художник-постимпрессионист.
[2] Дочери американской революции (с 1890 года) - американская организация, членами которой могут стать только женщины - потомки участников Войны за независимость.
