Матлин поздравил себя с прибытием в четвертую ступень фактуры и узнал между делом, что в последние несколько столетий по этому сектору внешней зоны ни один корабль Ареала не проходил.
Суф реабилитировался тем, что поразительно легко нашел общий язык с пограничниками. Может, оттого, что 4-я ступень любой фактуры была ему до какой-то степени родственной. Его неумеренная общительность пополам с неуместной откровенностью дала свой результат: сектор прохода бонтуанского корабля-похитителя с четким маршрутом и пунктом прибытия обошлись ему в четверть часа дружеского общения и в одно большое убедительное «спасибо», которое он произносил уже на местном языке. Бонтуанец прошел прямым курсом к одной из древнейших планет цивилизации, которая располагалась в системе аналогично Земле: с той же массой, с тем же удалением от светила, наклоном оси и цикличностью вращения.
В фактурном каталоге Акруса конкретно этой планеты Матлин не изучил. Орбитальный наблюдатель над ней не транслировал, и ему даже в голову не пришло поискать планету, похожую на Землю. Даже внешнее сходство акрусиан с человечеством его на такую мысль не натолкнуло. И теперь все время пути он предвкушал неведомые антимиры, битком набитые зловещими тайнами, самой зловещей из которых был он сам.
Конечно, из ознакомительной астрофизики Матлин прекрасно знал, что однородные структуры во всем ареале не редкость. Более того, благодаря постоянному внутреннему движению, присущему каждой диалектически осмысленной вещи, однородные структуры, находившиеся некогда в тесном единстве, могут разлетаться на очень дальние расстояния, как расколовшиеся материки планеты. Но сердце колотилось — это был первый в его жизни визит в настоящую, неродную ему фактуру.
С орбиты планета казалась безжизненной. С кристально чистой атмосферой и барашками-облаками. Создавалось впечатление, что обитатели внезапно ее покинули. Пустые многоярусные города тянулись по всему материку, с орбиты напоминая рваную тряпку, и трудно было понять, один это город или много слившихся агломератов. Остальная часть суши представляла собой архипелаг, зеленым кольцом опоясавший планету, а полюса были накрыты толстым слоем льда, проникнуть под который можно только по туннелям с главного материка.
Вся жизнь планеты была сконцентрирована вокруг нескольких баз, (которые фантасты называют космопортами), рассчитанных на прием легких аппаратов средней и малой дальности. Здесь как раз наблюдалось оживление, все остальное представляло собой закрытый для деятельности заповедник, музей.
Вновь прибывшие путешественники спустили Перру в один из таких космопортов и двинулись пешком через близлежащие городские кварталы, стараясь не нарушать разрешенного туристического маршрута. Дорога уводила их на нижние ярусы. Строения внизу казались гораздо более древними и ухоженными, но кое-где красовались развалины, приближаться к которым категорически запрещали расставленные вокруг силовые поля. Похоже, разрушены эти строения были очень давно, что само по себе представляло историческую ценность. Нельзя сказать, чтоб архитектура нижних ярусов слишком напоминала земную, но некоторое сходство было. Интересным был принцип построек: местами они заканчивались крышей, но чаще на верхние этажи накатывались новые ленты дорог, площадей, а дома верхних ярусов поддерживали мощные сваи, образующие внизу декоративные арки. Под арками пространство напоминало зимний сад с тенистыми зарослями и скамейками для прохожих.
Путешественники зашли под купол такого павильона, в два этажа висячих зарослей и бритых газонов. Под нижним этажом располагалось озеро, гладкое как зеркало. Вокруг него было достаточно оживленно. Несмотря на холодную погоду, совершенно голые люди — взрослые, дети разгуливали по берегу озера, забредали в него по горло, но почему-то никто не плавал. Матлин испытал желание показать им пример, нырнув с какого-нибудь обрыва, но местные отдыхающие и без того косились на них, вырядившихся на пляж, как на северный полюс. А Али, который всю дорогу добропорядочно помалкивал, уже улыбался до ушей голой и совершенно лысой даме весьма преклонного возраста.
Им пришлось вызвать Перру и воспользоваться ее услугами, чтобы преодолеть водоем, который оказался системой из нескольких озер, соединенных водопадами и протоками. Спуститься на грунт удалось лишь глубокой ночью. Внутри павильонов скорость полета была строго ограничена. Но путешественники не торопились. У нижних этажей каскада было безлюдно. Там они и устроились на отдых.
Желание Матлина искупаться было так велико, что даже не летняя температура воздуха его не остановила. Но поплавать не удалось и он, так же, как отдыхающие верхнего озера, лишь постоял по горло в воде и, разве что, пару раз дернул руками-ногами, чтоб окончательно убедиться — вода легче его тела и не держит на поверхности. Он зачерпнул горсть воды и понес на химический анализ в Перру, но Суф воспротивился: «Этому может существовать миллион объяснений, — заявил он, — не стоит загружать «пряник» порожняком, он тебе это припомнит…»
Когда взошло «солнце» — перед ними, как прежде, лежали сплошные города…
Общая информатека никакой информации о Короеде не дала: либо такого человека в природе не существует, либо уточняйте цели его присутствия. Цели присутствия Матлин и сам узнать бы не отказался. Они не стеснялись опрашивать каждого встречного, не видали ли они… не слыхали ли они… Особенно тех, кто был похож на местных завсегдатаев и не проявлял к ним, в частности, к Матлину, подозрительного интереса. Те с интересов рассматривали черно-белую фотографию Короеда со всех сторон и на свет. Но ничего определенного сказать не могли, кроме того, что искать методом выборочного опроса ничем не примечательное существо — дело бессмысленное. Впрочем, Матлин это и сам понимал.
Возможно, они так и не узнали бы ничего, если бы не чудовищное везение: один из случайно спрошенных оказался бывшим служащим космопорта и догадался предположить, что если цель пребывания здесь «этого Короеда» неизвестна и если он точно не местный, следует прежде всего выйти в «справку» космопортов по всей зоне и разыскать некоего экспедитора Лэя-Матри-Биорга, который должен знать такие вещи наверняка. Если он не знает — можно с чистой совестью возвращаться обратно. Бывший служащий был настолько любезен, что тут же сам связался со «справкой» по устройству, висящему у него на поясе, и замахал руками:
— Он здесь, он здесь! Торопитесь на верхнюю палубу старого порта. Там любого спросите: экспедитор Лэй-Матри-Биорг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
