Читаем без скачивания Пока ты не спишь - Мишель Бюсси

Марианна обвела взглядом небо и сад, закрытый с трех сторон живой изгородью из бирючины. Два кубометра дров под навесом, которые хозяин дома никогда не сложит в поленницу. Забытый под стулом мяч, которым отец больше никогда не сыграет с сыном в футбол. Мангал, который будет ржаветь в ожидании праздника, да так и не дождется.

– Да, он.

Пауза. Долгая. Нескончаемая.

– Жертв прибавилось, милая, так что мне правда некогда…

– По… понимаю…

Марианна машинально теребила лежавшую в кармане бумажку. Потом достала ее и прочла.

Веселого Нового года. Всегда помни.

Записка, найденная в фотоальбоме Малона.

– Ты… не занята сегодня вечером? – робко спросила Анжелика.

– Занята, еще как занята… – отрезала Марианна и сразу пожалела о своем тоне. Ничего, потом извинится, а сейчас нужно освободить линию. Время есть всего на один вопрос. – Ты на работе? Голос у тебя какой-то странный… Ничего не случилось?

– Все в порядке, все хорошо, не волнуйся. Знаешь, ты мне нужна, я не могу без тебя…

Шепот Энджи был такой беспомощный, что Марианна растрогалась. Она очень нежно относилась к Анжелике, хотя знакомы они были всего несколько месяцев. Душа мечтательной парикмахерши разрывалась между запредельным отчаянием и неукротимой страстью к красивой жизни. Спасало положение только неизменное чувство юмора.

Желание-убить.

Желание-жить.

Желание-все-послать-к-черту.

Желание-всего, нежелание-ничего.

Не сейчас, не сегодня вечером… Когда это дело будет наконец закрыто, они встретятся, выпьют бутылку риохи и восстановят свой хрупкий мирок.

– Спасибо, красавица, – прошептала майор Огресс. – Совсем скоро мы снова будем вместе, обещаю. Ладно, мне пора.

– No problemo. Ciao…

Марианна вернулась в улей, где в поте лица трудились ее подчиненные. Ж. Б. нервничал, метался между двумя компьютерами и пожимал плечами, как будто все меньше верил в озарение Деда. Заменить башни печными трубами, рыцарей – рабочими. Конечно, наш красавчик раздражен, время близится к вечеру, а он застрял тут и попусту тратит время…

Голос Энджи продолжал звучать в голове Марианны.

…Ты мне нужна.

Это было не просто признание в любви, а зов, мольба о помощи!

Она мысленно чертыхнулась: «Хороша, нечего сказать – других осуждаешь, а у самой башка забита посторонними мыслями. Соберись! Забудь о подруге и займись делом!»

Рядом с буфетом красного дерева стояла звуковая колонка, разносившая голос Гути. Женский голос.

Он вытащил свой большой нож. Лезвие блеснуло в ночи, словно Луна над их головами была не Луна, а головка сыра, которую можно разрезать на куски.

Агент Бурден вытянулся перед майором в струнку, прямой, как налысо выбритая туя.

– Меня?

Он кивнул, не изменив позы.

– Майор Огресс, слушаю вас…

– Меня зовут Юбер ван де Мэле, я инженер в Большом морском порту. Инженер на пенсии. Мне звонил председатель и сказал, что вы ищете конкретное место и это связано с важным расследованием. Сам он очень занят, вот и эксплуатирует отставников. Я не против, это помогает бороться с Альцгеймером, Александером, Паркинсоном или Хантингтоном[83] – короче, со всеми ужасами, которые накидываются на человека, как только его сдают в архив. Что конкретно вы ищете?

Марианна, не очень веря в успех, объяснила коротко, в детали вдаваться не стала. Они ищут место, похожее на замок, и корабль вроде пиратского… но ничего не нашли, во всяком случае…

Ван де Мэле перебил собеседницу, не дослушав:

– А старая база НАТО?

– О чем вы?

– Бывшая натовская база в Октевиль-сюр-Мер, за мысом де ла Эв. Рядом с аэропортом.

– Продолжайте… – охрипшим от волнения голосом попросила Марианна.

– В самом начале шестидесятых, в разгар холодной войны, Франция – тогда еще полноценный член Североатлантического альянса[84] – решила построить небольшую базу в пяти километрах к северу от Гавра. На случай бомбардировки порта. Бетонные стены толщиной шестьдесят сантиметров, четыре резервуара по десять тысяч кубометров углеводородов каждый, якорные стоянки для танкеров или броненосцев были спрятаны у подножия скалы и соединены с плато лестницей в четыреста пятьдесят ступеней. Военные занимали секретный объект двадцать лет и ждали нападения врага – совсем как гарнизон в «Татарской пустыне»[85], но ни один красный ни с неба, ни из-под воды так и не появился. База не пригодилась, и в начале 80-х ее зыкрыли. Залили цемент в нефтяные цистерны, заварили двери блокгаузов и ушли. Остались только разбитая дорога и лестница. Вокруг почти сразу выросли дома – совершенно незаконно, разумеется. Сквоттеров привлекал доступ к морю и возможность поживиться кое-какими материалами. А с годами все, за исключением нескольких обществ охраны окружающей среды, забыли об этой истории.

– На что похожи четыре цистерны?

– Большие, стоят в ряд лицом к морю под бетонным блокгаузом. Снизу только они и видны. Человеку с воображением это место вполне может показаться обителью зла, вроде тех, куда обычно вламывается Джеймс Бонд.

– Вы сказали, что база так и не начала функционировать. Значит, корабля там нет?

– Верно. После закрытия все пирсы снесли, а пять уходящих в море дамб оставили – на всякий случай, чтобы предотвратить возможность высадки.

Марианна с досады прикусила губу. Неужели снова ложный след?

– Картину дополняют обломки в море, которые никто не потрудился убрать. То ли время и силы пожалели, то ли денег не хватило.

– Обломки?

– Да. Тридцать лет назад у берега сел на мель корабль, танкер первого поколения. Разломился пополам. В прилив кажется, что он все еще на плаву, как корабль-призрак, но во время отлива видно, что он увяз в песке. Черный гордец, которому суждено оставаться в плену до скончания времен. Наследие эпохи, но, конечно, не такое, как памятник павшим. Пленник несостоявшейся войны. Пустыня Тартари…

Марианна отдала телефон Бурдену, даже не поблагодарив отставного инженера, бросила короткий взгляд на рисунки Малона, разложенные на столе, и окликнула лейтенанта Лешевалье. Без всяких задних мыслей, с одной целью – максимально ускорить дело.

– Убежище существует, Ж. Б. Малыш ничего не придумал, просто слегка приукрасил реальность. Все совпадает. Именно в этой берлоге Малон провел первые годы жизни… – Она сделала глубокий вдох. Медленно выдохнула, пытаясь унять сердцебиение, и продолжила: – И там же, возможно, доживает последние часы… наедине с убийцей!

Маленькая стрелка на 2, большая – на 9

Алексис Зерда смотрел, как сотрясаются и дрожат сваи, все больше напоминая резиновые тросы. Прилив поглотил их почти до верха. Самые дерзкие волны уже подбирались к террасе. Пора уходить.

Мальчишка ничего не знает. Он просто повторяет то, что вложили ему в голову, дурацкую историю об амазонской крысе, которая зарывает сокровище, никогда его не находит, но ищет, пока не сойдет с ума.

Попугай, выучивший басню! Та, что вбила ему в башку всю эту хрень, наложила лапу на их трофеи. Чокнутая идиотка! Это же надо – внаглую обокрасть убийцу и не побояться оставить с ним своего ребенка…

Зерда сунул правую руку под капюшон Малона и погладил его по волосам, а левой медленно полез за оружием. Сначала нужно избавиться от Аманды. Сопляком он займется потом. По какой-то непонятной ему причине для общества жизнь ребенка бесценна. Уж точно дороже трех чемоданов с двумя миллионами евро. Так во сколько же ценит эту жизнь его мать?

– Мы уходим, Аманда.

Он отдал приказ властным, но спокойным тоном, вошел в дом и закрыл за собой дверь. Аманда неподвижно стояла в глубине разгромленной комнаты. Женщина показалась Зерде трогательной, почти желанной. Жизнь ее не баловала, но она все равно так не хочет умирать, что даже попыталась соблазнить своего убийцу. Бедняжка почти красива с этим молящим, как у побитой собаки, взглядом.

Делай со мной что хочешь, только ребенка моего не трогай.

Полное самоотречение… Доведется ли ему еще хоть раз встретить столь же абсолютную покорность? Конечно нет, ни одна баба не способна на такое, как ее ни пытай.

Любовь к ребенку – вот что возвышает женщин. Но она же делает их уязвимыми и предсказуемыми.

Зерда шагнул вперед, предварительно убедившись, что Малон по-прежнему сидит на лестнице, играет со своей крысой и мечтает о пиратах. Руку с пистолетом он держал за спиной.

У него еще будут женщины – даже если придется покупать их ласки.

Любовь к деньгам тоже возвышает женщин. Других. В другом месте.

Он снял оружие с предохранителя.

– Я не сделаю ему ничего плохого, Аманда. С его головы даже волос не упадет, обещаю тебе.

Он закончит дело достойно. Чисто. Быстро. Она не успеет ничего понять. Ее не судили и не приговаривали к смертной казни через расстрел: «Готовсь! Целься! Пли!» Аманда – «хлебная крошка» на его пути Мальчика-с-пальчик.