– Ты кое-чего добился, Ортан, но больше я ничего не скажу! – произнес пленник, глядя пустыми глазницами на чан со смесью, уже установленный напротив него палачами. – Позаботься лучше о себе! Мы знаем, у кого Армантгул, найти его – вопрос времени, а ты… ты нам уже не нужен. Когда же мои братья узнают об этой пытке, то придумают для тебя очень долгую и мучительную казнь…
– Ишь, разговорился, костлявый, и самое обидное, все не по делу! – рассмеялся Тибар, наверное, не раз слышавший угрозы лютой расправы и успевший к ним привыкнуть. – А вы чего встали, неумехи-дармоеды?! Будете бредни бурдюка с костями слушать?! А ну-ка, заполните его до краев!
Один палач достал из-за пояса кинжал и резким движением распорол гарже на груди кожу. После того как был сделан горизонтальный разрез, палач вставил в узкую полоску отверстия стальную пластину с загнутыми по бокам краями, что-то вроде совка для сбора мусора, но только гораздо больше. Тем временем его напарник зачерпнул ковшом смесь из чана и со звучным шлепком бросил вязкую массу на искусственный сток. Смесь медленно потекла по пластине, достигла пореза и стала просачиваться внутрь гаржи.
– Хватит пока! – голос графа остановил палача, уже готового зачерпнуть второй ковш смеси.
Едва прозвучали слова вельможи, как по комнате прокатился жуткий, истошный крик, какого Танва еще никогда в жизни не слышала. Обтянутый кожей скелет визжал и дергался так, что с потолка стала осыпаться кладка, а несколько гвоздей, вбитых в его тело по самую шляпку, со звоном упали на пол. Иным словом, чем «припадок», происходящее нельзя было назвать.
Испугавшись, белошвейка задрожала всем телом и вжалась в спинку деревянного стула, а вот Тибару и его слугам дикая пляска кричавшего, дрыгающегося и пытавшегося разрушить стену скелета казалась не опасней писка кружащего над головою комара и куда увлекательней базарных представлений.
– Примерно так ведет себя человек, когда ему в рот вливают горячий свинец, – с улыбкой на лице флегматично пояснил своей гостье Тибар. – Хотя, если бы мы заполнили гаржу хоть до краев свинцом, ему бы это не причинило боли. Забавные существа… когда они надежно связаны!
«О боже, я в руках у чудовища! – вдруг родилась в затуманенной воплями голове белошвейки мысль. – Тибар, вот кто самый опасный и жестокий зверь во всем Висварде! Что же будет со мной?! Что же мне делать?! Почему я, дура, не бежала, когда был шанс?!»
– Винкер, готовь второй ковш! – приказал граф, когда пляска скелета окончилась. – Похоже, одной порции мало…
Палачи кивнули и вновь взялись за свои инструменты: один за ковш, а другой за стальную пластину-сток, выпавшую из прорези во время приступа бешенства. Однако стоило им лишь приблизиться к обмякшей жертве, как ее череп поднялся, пустые глазницы уставились на Тибара, а из открывшегося рта прозвучало имя:
– Жонферьез Арионт, – с трудом выговорил гаржа и тут же добавил: – Будь ты проклят, Тибар, проклят так же, как я!
В следующий миг череп жертвы разлетелся на сотню мелких осколков под ударом зубчатой булавы. Отбросив в сторону ковш, палач гуманно прервал мучение уже бесполезного пленника и одновременно – заклятого врага, недостойного милости и сострадания.
– Жонферьез Арионт, – задумчиво повторил незнакомое Танве имя Тибар, – лучший миссионер Святой Инквизиции, неутомимый и неуловимый истребитель нежити, которого побаивается даже сам Великий Инквизитор. С какой стати ему якшаться с гаржами? – игнорируя присутствие девушки, размышлял вслух вельможа. – Вот теперь действительно есть о чем серьезно потолковать с Виколь… В какую игру дуреха ввязалась, да еще нас втянула?!
Пока молодой граф размышлял, а палачи избавлялись от повисшего на гвоздях мертвеца, то есть дробили булавами кости и ссыпали осколки в мешок, Танва тихонечко поднялась со стула и сделала несколько неуверенных шажков к двери. После увиденного мысль о побеге снова посетила ее голову, а момент был как нельзя более подходящий. Вернарда поблизости не было, а из графа и подмастерьев палача вышли бы точно такие же надсмотрщики, как из козьих кругляшей арбалетный болт. Задуманное почти удалось, девушка уже очутилась возле порога и протянула руку к стальной ручке, как дверь распахнулась. Ворвавшийся в комнату охранник, даже не заметив, сбил беглянку с ног и что есть мочи прокричал:
– Гаржи, Ваше Сиятельство! Они нас нашли, они окружили дом!
* * *
На этот раз никто не препятствовал перемещению Танвы по дому, правда, белошвейка изначально и не планировала осматривать жилище учетчика, более походившего на кузнеца, но так уж вышло, что ей пришлось остаться с ортанами до конца. Покинув подвальную темницу, девушка прямиком направилась к выходу, но, к ее удивлению, путь к бегству был прегражден внезапно возникшей в прихожей баррикадой. Своевременно заметив присутствие возле дома противника, слуги Ортана, как и полагается бывалому военному люду, не теряли времени даром. Не дожидаясь приказа занятого важным делом хозяина, охранники заперли дубовую дверь, открыть которую можно было лишь тараном, и подперли ее изнутри толстыми сваями. Однако этого показалось им мало. Добрую половину прихожей занимал высившийся аж до потолка завал из обломков мебели, скрепленных между собой веревками и сбитых вместе гвоздями, наподобие тех, которыми палачи прибили к стене подземелья гаржу. Кроме того, на окнах откуда-то появились решетки, а под потолком, как раз за завалом, мерно раскачивался на цепях внушительных размеров котел, из которого доносилось угрожающее бульканье и урчание. Девушке было даже страшно подумать, что за гремучая смесь находится внутри и издает такие зловещие звуки, о том же, чтобы сделать хотя бы маленький шаг в сторону котла, Танва и не помышляла.
Завершала фортификационную композицию «Свои все дома, а гостей нам не надоть!» та самая пищаль, которой Танва уже имела удовольствие любоваться. Орудие было заряжено и нацелено точно в середину завала. У него дежурили пара часовых, весьма недовольных тем, что вышедшая из подвала девушка замешкалась и в нерешительности затопталась на месте.
– Наверх, пшла наверх! – выкрикнул усатый мужчина, показывая рукой на узкую винтовую лестницу. – Давай шустрее, нечего те здесь шляться!
С грубиянами трудно спорить, а в положении Танвы препирательства просто были невозможны. Девушка до сих пор не могла разобраться в главном – принадлежит ли она к Дому Ортанов или это всего лишь обман? Были Тибар и его слуги борцами с нежитью или сами являлись врагами рода человеческого? Грозит ли ей смерть, как только поиски мистического Армантгула будут окончены, или ее будущее светло и прекрасно? Одна половина рассудка говорила одно, вторая – совершенно иное, а чувства… чувства, на которые так привыкли полагаться молоденькие, хорошенькие девушки, до сих пор молчали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
