нам домой полностью собранный, в выглаженной одежде и без следов аварии. Этого не может быть.
– Тогда почему ты обвиняла его в убийстве? – друг задает роковой вопрос.
– Думала, что он нанял кого-то, чтобы убить родителей, но не думала, что он…
– Что он сделает это сам? – Алекс заканчивает фразу за меня.
Снова нестыковка. Снова не могу сопоставить факты со словами.
«Я видел, как они погибали, как их везли в больницу, и не помог им выжить».
Его слова пронизывают насквозь, заставляют вспомнить тот день, когда он признался в убийстве родителей. Только почему я не поверила им? Почему попросила Алекса найти информацию на Гранда?
Потому что в голове вновь и вновь всплывали неточности, не совпадающие с реальностью.
– А Адам? – мой голос звучит безэмоционально.
– А что с ним?
– Доказательство причастности к смерти Адама есть?
– В процессе. Ребята еще не все досье моему отцу скинули. Пробивают некоторые каналы.
А нужны ли мне эти дополнительные каналы? Нужно ли снова разрывать рану внутри, чтобы узнать простую истину?
Он убийца…
Грудь неприятно сдавливает, как в тот день на яхте. Воспоминания улыбающейся мамы, голубых глаз отца, побледневшего Адама в больничной палате… Эти лица, такие родные и любимые. Они всегда будут в моем сердце. Их не вернуть, и от понимания этого становится еще больнее.
Их не вернуть…
– Ты расстроена, – Алекс вырывает меня из размышлений.
– Я надеялась, что он соврал. Себастьян говорил, что никогда не обманывал меня.
– Я бы предложил забыть прошлое, но его поступки очень серьезны.
Знаю. И вместо того, чтобы послушать Алекса, я думаю об этом мужчине. За что ты так поступил с моими родителями? За что?
– Мы можем отнести все это в полицию и…
– Нет! – перебиваю парня.
– Что значит – нет? Я думал, ты хочешь отомстить за свою семью.
Я тоже так считала. Хотела, чтобы он мучился так же сильно, как и я, чтобы осознал, каково это – терять семью. Хотела его ненавидеть. Но у него нет семьи и никогда не было.
Ему было нечего терять, по сравнению с сегодняшней реальностью…
Теперь у нас общая дочь, общие проблемы и общие будни. Аманда без ума от Себастьяна, все чаще и чаще спрашивает, когда папа приедет.
Только что прикажете делать? Как теперь жить с убийцей? А как до этого жила? Как существовала рядом с ним? Как терпела его присутствие все эти дни? Он погубил меня, но в то же время вознес к небесам. Он угрожал, запугивал, но в то же время защищал. Он ненавидел меня, но в то же время любил.
Только это не поможет забыть смерть близких…
Глава 31
Крепко сжимаю руки на руле, впиваюсь глазами вперед. Смотрю на дорогу, на боковые зеркала, зеркало заднего вида. Концентрируюсь на пути до дома, куда должны приехать Себастьян и Эндрю с моей принцессой.
Меня трясет. Во всех смыслах этого слова. Зуб на зуб не попадает, будто у меня горячка. Однако температура в порядке, признаков заболевания нет, просто… Не знаю. Новый поток информации не дает покоя. Злит. Мучает вопросами, несостыковками, желанием докопаться до правды, которая от меня постоянно ускользает.
Как Себастьян оказался там? Что за мужчину увезли на скорой? Почему не завели уголовное дело? Ответы на все эти вопросы не нашлись в документе, который переслал Алекс. Возможно, если перечитаю дома всю информацию снова, то найду хотя бы зацепку.
Но вряд ли я смогу еще раз посмотреть, как умирали мои родители. В первом кадре они веселы и беззаботны, а во втором – превратились в мясо благодаря одному человеку.
Сейчас хочу оказаться дома как можно скорее. Побыть наедине со своим ребенком. Со своей малышкой. Без присутствия Себастьяна или кого-либо еще. Хочу укрыть ее от зла. От бед, которые может принести ее любимый папочка.
– Мамуля приехала! – слышу звонкий голосок дочери через окно машины.
Паркуюсь около дома, выхожу навстречу моей малышке и ребятам. Себастьян держит Аманду за руку. Не отпускает. Эндрю поглядывает на них слегка прищурившись, хотя в полумраке сложно понять выражение его лица.
– Элли, с тобой все в порядке? – тихо спрашивает друг, тут же подлетев ко мне. Настолько тихо, чтобы его никто больше не услышал.
– Да. Побудешь с Амандой? Мне нужно кое-что сделать. – Я выразительно смотрю на Себастьяна. Он беззаботно улыбается малышке, словно не представляет никакой опасности.
Только я считаю иначе. Наверное.
Себастьян нехотя передает аккуратную ладошку дочери моему другу и переводит взгляд на меня. Уже не такой беззаботный, как до этого, не такой счастливый.
Смотрю в его темные глаза. Чувствую, как они проникают вглубь меня. В разум. В душу. В тело. Будто пытается прочитать мысли, угадать цель моего разговора.
А я даже не представляю, с чего начать. Может быть, с…
– Я все знаю, – говорю, когда за моей принцессой закрылась дверь.
Однако на этом мой словарный запас заканчивается. Его лицо никак не меняется, а я не могу так же пролезть в мысли Себастьяна, как он делал со мной.
– И что же ты знаешь?
– Ты убил моих родителей и Адама.
– Хм… – Он потирает едва заметную темную щетину, не отводя от меня жгучих глаз. – Прошу учесть, твой друг не весь компромат на меня нашел, туда многое стоит добавить.
Гляжу на мужчину в непонимании. Гляжу и пытаюсь понять, в какой момент он стал говорить с издевкой, с сарказмом и желанием поиграть на струнах моих нервов.
– Даже спрашивать не стану, откуда ты знаешь об этом.
– Верное решение. Только скажи мне, Долорес…
– Элизабет, – произношу с нажимом.
– …зачем ты попросила своего друга найти то, о чем я тебе говорил с самого начала? Я признал вину, рассказал обо всем, что видел, но ты пошла своим путем.
– Ты
