и тому же социальному виду, с помощью различных специализированных терминов. Относятся ли данные выражения к одному и тому же или схожим социальным видам, обычно зависит от задачи, исходя из агрегирования или дезагрегирования, о которых говорилось выше (например, переход от уборной к ванной также примерно совпал с архитектурными различиями, которые могут иметь или не иметь отношение к конкретной теории, и, таким образом, могут считаться или не считаться различными социальными видами).
Еще более пагубно, чем обозначение одного и того же вида разными терминами, когда один термин используется для обозначения нескольких социальных видов (например, "викинги" как культурная группа или как набеговая практика). Аналогичная проблема возникает, когда идентичная терминология маскирует расхождения в представлениях о кластерах свойств и процессах закрепления определенного социального типа. Разногласия по поводу того, является ли политология "наукой", могут основываться на невольном расхождении между двумя различными представлениями о том, что делает что-то наукой.
Вербальные споры о социальных видах повсеместны, потому что люди часто не осознают, что у них очень разные представления об общем словарном запасе. В главе 5 я более подробно остановлюсь на самом значении, но замечу, что даже носители одного языка часто используют термины в совпадающих, но не идентичных значениях. Более того, люди часто ошибаются в том, как на самом деле функционируют социальные виды. По этим причинам распространенная в гуманитарных науках практика сводить предмет к тому, что говорит о нем определенный набор собеседников (например, "религия" - это то, что люди говорят о религии), скорее всего, приведет к проблемам.
В качестве альтернативы теория социальных видов, которую я здесь излагаю, предлагает три prima facie ответа на споры такого рода. Во-первых, мы можем определить, а затем эмпирически установить, какие властные кластеры и процессы привязки являются определяющими для конкретного социального вида в соответствующем контексте. Например, разногласия по поводу того, является ли исламская оккультная наука наукой, на самом деле могут быть связаны со свойствами "науки" в контексте и с тем, что привело к совместному проявлению этих свойств. В другом случае мы можем исследовать разрыв между манифестируемым понятием (т. е. тем, что люди говорят о значении термина) и действующими свойствами социального вида (т. е. тем, как вид или виды, обозначаемые термином, функционируют на практике).
Во-вторых, как предложил Дэвид Чалмерс, участники спора могут отказаться от использования спорного термина и попытаться привести свои аргументы, не используя его.83 При этом они могут обнаружить, что их разногласия не касаются свойств конкретного социального типа, а основываются на чем-то другом. Например, спорящие могут исключить слово "наука" и понять, что суть спора - это эмпирический вопрос о технологических открытиях ислама по сравнению с Европой.
Наконец, мы можем попробовать обновленную версию того, что Чалмерс назвал "гамбитом подстрочных знаков", а именно: ввести несколько новых терминов, различающихся подстрочными знаками (заменить X на X1 и X2), чтобы различать социальные виды, охватываемые одним и тем же термином. Например, можно сказать, что социальный вид, который я пытаюсь охватить - назовем его "Наука1" (определяемая местом и периодом времени, властным кластером и механизмами привязки), - это не то, что обсуждается участниками спора выше; его лучше называть "Наука2", которая относится к другому набору свойств и механизмов привязки. Этот метод может разрешить споры, прояснив, когда спорящие действительно говорят о разных вещах, но с оговоркой, что не все подстрочные или дезагрегированные термины будут одинаково валидными, и дезагрегирование может просто перенести вопрос на другие виды, нуждающиеся в экспликации. Многие описания социальных видов неточно отражают данный вид (мы можем ошибаться в свойствах, которые приписываем референту термина).
Если концепция социальных видов, которую я выдвинул в этой главе, будет воспринята серьезно, она предполагает совершенно новую область исследований в гуманитарных науках. В дополнение к смещению нашей ориентации на де-реифицирующие проекты, новый парадигматический тип реконструктивного проекта будет состоять в том, чтобы взять конкретную выборку, описать ее кластер сил, обнаружить, какие якорные процессы определяют кластер, которым он обладает, а затем выясняют, существуют ли эти процессы закрепления в других местах.
Одно из следствий этого представления о социальных видах заключается в том, что оно позволяет обойти одну из проблем исследований в гуманитарных науках. Старые методы исследования часто исходили из универсализованного определения или регулятивной концепции, которые затем использовались в качестве линзы для интерпретации данных. Моделью был либо концептуальный анализ, либо обусловленное определение. Но теперь мы знаем, что просто дать новое определение, не развенчав термин, не получится, потому что рядовой читатель привнесет в термин свое собственное представление о референции и свойствах вида. Кроме того, многие люди будут продолжать использовать это слово, не зная о новом определении, что увеличивает вероятность того, что две стороны будут говорить друг с другом, даже не понимая, в чем они расходятся во мнениях. В самом деле, можно вызвать дерридовское подозрение, что ученые оговаривают новое определение широко используемого термина именно потому, что хотят поощрить ускользание. Но что еще более важно, как следует из приведенного выше описания референции, большинство оговоренных определений не будут работать для социальных видов, потому что данное определение хорошо лишь настолько, насколько оно способно охватить фактический кластер полномочий, связанных с тем видом, на который ссылаются. По этой причине, если они не начинают эмпирически исследовать кластеры власти, большинство обусловленных определений обречены на провал. Многие проекты сели на мель потому, что, не обладая интроспективным чувством хрупкости собственных концепций, они склонны были переоценивать их универсальность или вообще искали не то, что нужно.
Как отмечалось выше, распространенной реакцией на эти неудачи стало то, что ученые в своей работе в основном повторяют формулировки своих источников. Если человек говорит, что он "суверенный гражданин", какие основания у ученого оспаривать его заявление? Это может показаться интуитивно понятным. Повторение слов своих источников, казалось бы, позволяет избежать проблемы путаницы в определениях. Проблема в том, что существует множество причин, по которым ученые могут захотеть не согласиться со своими источниками. Вербальные разногласия встречаются повсеместно, и наши понятия часто расходятся, не осознавая этого. Принятие определений собеседников также имеет тенденцию приводить к мажоритарным предположениям, которые, я думаю, многие исследователи отвергли бы. Если бы вы просто полагались на слова своих источников, многие люди сказали бы вам, что дельфины - это рыбы, а помидоры - овощи. Точно так же люди часто ошибаются в своих представлениях о гендере, расе, религии и целом ряде других социальных видов.84 Между манифестируемыми концепциями (общими разделяемыми или пересекающимися значениями терминов) и действующими социальными видами на практике часто существует значительное расхождение.
Мы должны не
