Девушки встретились как-то странно, даже отчужденно. Каждая пребывала в своих мыслях и не спешила откровенничать, как раньше. В день накануне венчания Маргарита пришла утром в комнату Варвары помочь ей одеться и причесаться. Они болтали ни о чем, разговор не клеился, и Варя приказала горничной подать кофе. Легкое головокружение донимало ее постоянно. Будучи уже одетой, Варя отхлебнула из чашечки ароматного напитка, он поразил ее неприятной солоноватостью. «Вероятно, перепутали соль и сахар», – с раздражением подумала она, но выговаривать прислуге уже не оставалось времени. Пора было спускаться к гостям и завтраку. Выходя из комнаты, она машинально отметила про себя застывшее напряженное лицо подруги. И решила позже поговорить как прежде, по душам.
После завтрака, как и уговаривались, общество собралось на прогулку верхом. Варвара умом понимала, что ей не следовало бы этого делать, но она, что называется, закусила удила и решила во что бы то ни стало вести себя как обычно. То есть не ограничивать себя ни в каких прихотях. Верховую езду она обожала. Крепко держа поводья маленькими ловкими ручками, она ощущала себя дикой амазонкой. В такие моменты в ней просыпалась кровь далеких степных предков. Девушка слыла великолепной наездницей и знатоком лошадей. Поэтому Прозоров и решился купить для дочери неукротимую и прекрасную белую кобылу Майо. Только Варя могла удержаться в ее седле, только ее хлыста слушалось гордое животное.
Все собрались, и нарядная кавалькада во главе с женихом и невестой тронулась в путь. Гости любовались прекрасной парой. Широкоплечий, статный Гривин ловко сидел в седле. Варя в амазонке густого темно-розового цвета, с развевающейся вуалью невольно приковывала взгляды присутствующих своей изящной посадкой и грациозными движениями, под стать своей великолепной белой кобыле. Наездница тронула поводья, и чуткое животное пошло рысью. Свежий воздух пьянил. Солнечные лучи, рассеиваясь через листья деревьев, под которыми проезжали гуляющие, образовывали на земле причудливые узоры. В ветвях пели и радовались жизни птицы. Гости, смеясь и щебеча, подобно пернатым, пересекали живописную рощу. Неожиданно Варвара почувствовала, будто тропа под копытами лошади точно движется ей прямо в лицо, а деревья разбегаются в стороны. Она испугалась и покрепче ухватила поводья. Но Майо уже почуяла неуверенность седока и, взбрыкнув, понеслась вперед. Варя пыталась укротить лошадь хлыстом, но животное не слушалось ударов слабеющей руки. Наездница не понимала, что с ней и с кобылой, которая, будто обезумев, бежала, не разбирая дороги. Варя слышала позади себя испуганные крики, видела, что Гривин пытается догнать ее и перехватить поводья, но безуспешно. В следующее мгновение Майо выскочила к оврагу и прыгнула, но споткнулась об огромные, безобразно торчащие корни старых деревьев. Варя с ужасом почувствовала, что падает, и закрыла глаза. Сильный удар сопровождался нестерпимой болью, и несчастная лишилась чувств.
Глава 21
Сознание возвращалось долго, рывками. Варя словно выплывала из тяжелого страшного сна, наполненного кошмарными образами, непонятными звуками и неприятными ощущениями во всем теле. Девушка открыла глаза и увидела потолок своей спальни, зашторенные окна, чье-то лицо, с тревогой наклонившееся над ней. Лицо оказалось Валентином Михайловичем. И тут Варя вспомнила все, и злоба вскипела в ней. Она попыталась приподняться, чтобы половчее оттолкнуть любовника, но в этот момент ощутила, что не может двигаться как прежде. Варя сделала еще одну попытку, но безуспешно. Доктор со страхом следил за ее отчаянными усилиями.
– Господи, что со мной, доктор? – прохрипела девушка.
– Боюсь, что вы повредили позвоночник от неудачного падения и теперь не можете двигать ногами, – побелевшими губами прошептал Литвиненко.
– Но ведь это временно, это пройдет, ведь ты вылечишь меня? – закричала Варя, опять пытаясь двигаться и все еще не веря в чудовищную правду.
Доктор отвел глаза.
– Я сделаю все мыслимое и немыслимое для тебя!
– Спасибо, ты уже постарался!
– Но ведь я предупреждал, я говорил, что ты слаба!
– Я не знаю, что со мной стало, я не могла управиться с Майо. И лошадь будто взбесилась! Что с ней?
– Расшиблась насмерть и все себе переломала. Платон Петрович пристрелил, чтоб не мучилась.
Варя замерла. Ледяной ужас и страшное отчаяние овладели ее. Она бессильно откинулась на подушки и замерла. Почему ее никто не пристрелил! Ее участь теперь ужасней судьбы злополучной Майо!
Началась борьба с недугом и с собой, своим желанием тотчас же умереть. Жизнь перестала иметь смысл. Никто и ничто не приносило ей утешения. Постоянно думала только об одном: за что? И ее же внутренний голос отвечал: за грехи, за гордыню, за спесь и самолюбие. За то, что не любила и не ценила чувств других. Но жестокое самобичевание только усугубляло ее страдания. Литвиненко стал совсем невыносим, а ведь и его самого, и его лечение приходилось терпеть. Невыносимо было также видеть серого от горя отца, моментально переставшего быть сильным и уверенным в себе человеком. Но более всего тягостным оказалось лицезрение верной Марго, которая, казалось, потеряла рассудок и целый день пребывала около больной в отчаянном оцепенении, бесконечно шепча слова молитвы и прося прощения. Это поразило Варвару, несмотря на то что мир вокруг нее вообще перестал существовать. В этой бесконечной череде боли и отчаяния один Гривин почему-то не вызывал у Вари тоски и раздражения. Он приходил постоянно, подолгу сидел рядом, иногда даже ничего не говорил, просто держал ее за руку. Она пыталась понять, почему только Дмитрий приносит ей спокойствие? И только потом, намного позже, уже в браке с ним, поняла: он не любил ее как все окружающие, поэтому его жалость и внимание были иными, не такими пронзительными, без примеси личной боли. Он сострадал ей, как сострадают сиделки. Но в тот момент именно его внутреннее спокойствие дало и ей некую силу. Понемногу девушка приходила в себя. И Дмитрий Иванович постепенно стал казаться опорой ее духа. Она решила, что это и есть истинная любовь. Эта мысль настолько поразила Варю, что даже ненавистный недуг вдруг как бы потеснился в ее мыслях. Она с чувством радости и печали поняла, что наконец и ее почерневшую душу посетила любовь. Но что же делать с Гривиным, с их несостоявшимся бракосочетанием? И тогда она приняла мужественное решение выпустить его из своей жизни. Именно теперь она поняла, что значит любить. Пожертвовать собой. Это решение Варя приняла легко и сразу, потому что за этим пришла так же легко и другая мысль. Жизнь калеки не для нее, ей не нужна такая жизнь. Она позвала Дмитрия и сообщила ему о принятом решении. К тому времени инвалидное кресло стало частью ее существования, и она придумала, как использовать его в последний раз, чтобы свести счеты с несправедливой судьбой. Варвара продумала все до мелочей. Важно было, как поведет себя Гривин. Девушка мысленно по-разному представляла себе их разговор. Гривин, как она и ожидала, принял свободу со смешанным чувством. Как человек благородный, в подобных обстоятельствах сам он не мог отказаться от предложения руки и сердца. Но и жениться на неподвижной калеке ему теперь тоже не хотелось, несмотря на самое искреннее сочувствие к своей невесте.
