мы укладываем на два кирпича, пока не выстраивается целый стеллаж. Выглядит и правда хорошо. Минималистично, импозантно, значительно лучше, чем ящики для фруктов, которыми Тамсин пользуется сейчас в качестве книжного шкафа.
– Тамсин понравится, – заключаю я, и Рис улыбается.
– Думаешь?
– Это как раз в ее вкусе в отличие от ее родителей: оригинально, функционально и индивидуально.
На лестничной клетке раздаются шаги, и я поднимаю голову.
– Эми и Джинни, – говорит Рис и встает, – выиграю тебе немного времени с ней.
Прежде чем я успеваю его остановить, он вскакивает и бросается к двери. Вскоре доносится эхо их голосов. Радостный визг Джинни при виде брата, громкий смех Риса. Эми произносит что-то, что мне не удается разобрать, у меня ускоряется пульс. Прижав ладонь к груди, я делаю глубокий вдох. Мне абсолютно ясно, что я по уши влюблен в Эми. Но так четко ощущать свою физическую реакцию, стоя в одиночестве в этой незаконченной комнате, – так близко к ней и одновременно так недостижимо далеко, – это совсем не то же самое, что отсиживаться дома, смотреть романтическое кино и документалки.
В следующий миг дверь квартиры снова открывается, и в спальню вбегает Джинни, за которой следует ее брат.
– Сэм! – кричит она и обнимает меня.
– Привет, – здороваюсь я и глажу ее по голове.
– Почему ты больше не приходишь? – спрашивает малышка.
Мой взгляд устремляется к Рису, который с виноватым видом пожимает плечами.
– Вы поссорились, да?
– Я бы это так не назвал, – откликаюсь я, сомневаясь, сколько можно рассказывать десятилетнему ребенку.
К счастью, на помощь приходит Рис:
– Вся эта ситуация для Эми сейчас слегка чересчур. С Малкольмом, понимаешь? Ей нужно немножко времени для себя. Но это не всегда означает, что кто-то поссорился.
– Значит, ты снова придешь, когда Малкольм поправится?
И опять ей отвечает брат:
– Может, дадим Сэму и Эми минутку поговорить, что скажешь? А ты могла бы помочь мне тут прибраться. Как тебе мебель?
Джинни осматривается, а Рис дает мне знак сматываться, пока она вновь не обратила на меня внимания. Его сестра никогда не принимает такие уклончивые ответы.
– Тебе еще надо развесить фотографии на стенах, – слышу я ее голос, когда захлопываю за собой дверь квартиры.
А уже через секунду стою перед квартирой Эми. Я стучу.
– Ты уже на… – Эми открывает дверь и застывает. – Сэм! – выпаливает она, широко распахнув глаза. Светлые волосы сегодня распущены.
– Привет! – Я немного смущенно потираю затылок. Наверное, надо было подготовить какую-нибудь грандиозную речь. Однако Рис практически не дал мне времени. И я спрашиваю: – Как дела у Малкольма? – Но потом, передумав, добавляю: – Нет, подожди, сначала я хочу узнать, как дела у тебя.
Уголки губ Эми еле заметно ползут вверх. Впрочем, выглядит это движение очень усталым.
– Хорошо. У меня все хорошо. И Малкольм с каждым днем чувствует себя лучше. Вероятно, на следующей неделе его выпишут.
– Наверняка он рад был тебя увидеть. – Я просто несу какую-то чушь. Пытаюсь хоть как-то поддержать разговор, восстановить доверие между нами.
– Еще больше он был рад увидеть Джинни. Я каждый день туда приезжаю. – Она щелкает резинкой для волос, которую всегда носит на запястье.
– Вау, здорово, – произношу я, потому что действительно впечатлен тем, как она заботится о старике.
– Нет, это абсолютно естественно, – отвечает Эми со слабым присвистом, которого мне так не хватает.
– Думаешь?
– Малкольм… – Она осекается. – Для меня он ближе всего к тому, что можно назвать семьей. – Эми отводит прядь волос от лица, и мне очень хочется сделать то же самое – прикоснуться к ее прекрасным волосам.
– Мы можем… – начинаю я, потому что просто больше не выдерживаю. – …мы можем поговорить?
В ее глазах отражается грусть.
– Я не приглашу тебя зайти, – отвечает она.
– Без проблем, – отвечаю я, – я могу остаться снаружи. Но, может, обсудим, почему ты не хочешь, чтобы я зашел? Я, честно говоря, в растерянности. Не думаю, что я что-то сделал не так. Но, возможно, я и сам не заметил. Если ты на меня обижена, наверняка у тебя есть на то веская причина, но было бы неплохо ее узнать.
Во время моего небольшого эмоционального всплеска Эми даже не пошевелилась. Ее лицо совершенно ничего не выражает. Она смотрит мимо меня, в несуществующее пространство, потому что позади меня нет ничего, кроме лестницы, ведущей на чердак.
– Я на тебя не обиделась, – наконец отзывается она.
– О’кей! – Какое же облегчение наконец это услышать.
– Но это не значит, что мы можем вернуться к той точке, на которой находились прежде. Послушай, Сэм, мы попробовали… я попробовала, но не получается. Не выйдет…
– Вот тут позволь с тобой не согласиться, – перебиваю я, – по-моему, все получалось просто замечательно.
Эми сверлит взглядом пол.
– Да, какой-то небольшой промежуток времени. Но это лишь иллюзия. Не делай все еще сложнее, чем есть на самом деле. – На последних словах она начинает медленно закрывать дверь.
– Погоди, Эми, – прошу я и упираюсь в дверь рукой.
Разумеется, это в корне неверный жест. Слишком наглый, слишком требовательный, слишком «слишком» в личном пространстве Эми. Я мгновенно это осознаю, однако, когда убираю руку, становится слишком поздно.
– Это бессмысленно, Сэм, – произносит она. – Я не могу ничего тебе объяснить. Все так, как есть. И не имеет значения, как сильно мне хочется, чтобы было иначе. – Голос Эми звучит все тише и тише, затем она медленно закрывает дверь.
Глава 29
Эми
Очередная ночь, когда я не могу уснуть. Очередная ночь ворочания с боку на бок, ускоренного сердцебиения и тревог. Прогресс Малкольма обнадеживает – мы уже гуляем около двух минут; тот факт, что я едва его не потеряла, все меняет.
В следующий понедельник София поселится с Маликом, а до тех пор мне предстоит еще столько бумажной возни, что у меня голова идет кругом. Я оформлю юридическую опеку над ней. Это ответственность, которая каждый раз очень на меня давит. Но я знаю, что это единственный способ завоевать ее доверие. Если бы я отдала ее в новую приемную семью, между нами не появилось бы мостика.
Кроме того, я понимаю, что сейчас не уделяю Джинни должного внимания. Расшибаюсь в лепешку ради Софии и свалила все заботы о приемной дочери на Риса. Так нечестно, потому что в приоритете у меня должна быть Джинни. Она – моя семья, а я – ее.
И тем не менее… стоит мне ночью закрыть глаза, и передо мной возникает Имоджен, и я явственно ощущаю груз вины на своих плечах. Знаю, что не
