прошел в левый зал ожидания, где располагались ряды лавок, и сел на одну из них.
Станция Гыркино была точно такая же, как и описывала ее Мария. Большая, высокая, окна с человеческий рост и буфет. В правом зале стояли двухъярусные кровати, а в левом — лавочки с удобными спинками. Точно такие же, как и на Бякино, только не по стенам, а в ряды. Сережа смотрел на выживших бродяг, пытаясь увидеть хоть одно знакомое лицо, когда-то посещавшее его убежище, но все были незнакомы. Двое охранников стояли со внутренней стороны выхода, и еще двое у куда-то ведущей двери, скорей всего, в жилище того самого нового смотрителя Сидоровича. Сережа смотрел на автоматчиков и думал, узнали Сашка с Пашкой его или нет. Потому как, если узнали, то они не могут к нему вот так вот просто подойти, как к друзьям.
— Ну что, не видно наших гавриков? — спросил Борис, незаметно подойдя, что Сережа даже вздрогнул.
— Нет, я не уверен, но, по-моему, эти у дверей тоже не они, — ответил Сергей.
— Интересно, где же тогда они? — Борис Валентинович осмотрелся по сторонам и тихо пригласил напарника посмотреть их койки.
Мужчины прошли в соседний зал и нашли свою двухъярусную кровать.
— Ты уж извини, братец, — наставник поставил свой рюкзак на матрас. — Сегодня по старшинству моя койка нижняя. Годы уже не те, лазить, да и свалиться ночью боюсь. Слушай, а ничего, цены у них вполне приемлемые. Можно будет в буфет перед сном сходить и пропустить чего покрепче. Ты как, а? Сто лет не отдыхал.
Глава 34
— Сережа, просыпайся, брат!
Борис Валентинович расталкивал молодого человека, спящего на втором ярусе железной кровати. Парень ворчал и неохотно открывал глаза.
Очнувшись, Сережа резко вскочил и принялся надевать штаны и обуваться.
— Борис Валентинович, рано же еще. Сколько время? Все спят, что случилось-то?
— Вот ты вчера не пошел вечером в буфет и упустил важную информацию, — улыбаясь, сказал мужчина, убирая полторашку с чистой водой в свой рюкзак. — Узнал я, где наши однояйцевые.
— И где же? Это не потерпит еще пару часиков? — спросил, зевая, Сережа.
— Не потерпит, братан, мы уходим, и точка, — Борис протянул вторую полторашку с водой напарнику, чтобы тот убрал ее в свой «Колобок». — И чего ты всё с этим колобком возишься? Мы же забрали у покойного Дмитрия Ивановича его шикарный рюкзак челнока.
— Не по душе он мне как-то, — ответил Сергей. — Постоянно будет напоминать дядю Митю. А этот... «Колобок» — это подарок Игоря Марковича. Ближе к сердцу как-то такой рюкзак, хоть и стар и маловат.
Напарники молча собрались и вышли из станции Гыркино. Охранники поначалу не желали их выпускать. Говорили, мол, рано еще и не положено до шести утра открывать двери, но потом плюнули и, решив, что спорить с Борисом выйдет дольше, все же отперли замок.
Борис быстрыми шагами направился вдоль железной дороги в сторону Ерелино, где была спрятана машина. Сережа, не задавая лишних вопросов, шел следом. Парень прекрасно понимал, что охрана смотрит им вслед и пытается подслушать.
Напарники прошли несколько минут, и Борис вдруг начал свой рассказ:
— Стою я, значит, вчера в буфете. Там столики стоячие, обратил, наверное, внимание. Взял поллитру сливового и, даже представить не можешь, жареную котлету. Чего там у них только нет. Я, кстати, и тебе взял, в рюкзаке лежит, в газете завернутая, потом позавтракаешь.
Так вот стою, жую котлету. Вдруг заходят два мордоворота, берут напитки и встают за соседний столик. Я так понял, это охранники, видимо, вчера была не их смена. Представляешь, они работают посменно, совсем как до зомби-эпидемии. Близнецы говорили, что Сидорович похлеще своего покойного папаши будет. А тут прям чудеса какие-то, у охраны выходной день.
Короче, стою я и слушаю, уши, значит, грею по привычке. Сначала они хрень всякую несли непонятную. Кто кому должен и кто с кем поругался. Сплетни разные местные и глобальные. Потом один другому и говорит, мол, хана близнецам. Отправил их Сидорович на ферму специально, смерть там ждет братьев. Стадо зомбарей внутри заперто, и если откроют ворота, то автоматы им точно не помогут.
Задание смотритель им дал: при ферме есть жилая пристройка, когда-то в ней жил фермер. Так вот, якобы в ней чемоданчик должен лежать с ценными документами. Он и нужен. Только вход в это жилище — изнутри фермы.
На самом же деле никакого чемоданчика там нет. Сидорович решил избавиться от Сашки и Пашки и заодно очистить ферму от покойников. Выпустить их на волю для всеобщего устрашения.
— Только не говорите, Борис Валентинович, будто мы идем их спасать, — холодным тоном произнес Сережа.
— Нет, конечно, — улыбнулся Борис и посмотрел на напарника. — Не идем, а едем. Карта все равно в машине, а без нее я понятия не имею, где находится ферма.
— Это самоубийство, — тон Сережи не менялся. — У нас один пистолет на двоих и маленький топорик.
Борис Валентинович развернулся, глаза его блестели, дыхание участилось, и пульс зашкаливал. Это было видно по часто пульсирующей венке на виске.
— Если они все еще живы, это шанс им помочь, — ответил вдохновенно мужчина. — За спасение жизни они на край света за нами пойдут. Тем более, когда узнают, что их
