Читаем без скачивания Славянские древности - Любор Нидерле

Возможно, что эти новые политические области местами оставались и племенными объединениями, но русская история XI и XII веков большей частью говорит о том, что они включили в себя и отдельные части различных древних племен. Так, Новгородская область образовалась из словен и кривичей, Черниговская — из северян, радимичей и части вятичей, Киевская — из полян, древлян и дреговичей, Полоцкая — из дреговичей и кривичей, Смоленская — из восточных кривичей, дреговичей и радимичей, словом, этнографические границы древних племен уже не совпадали с границами новых областей; карта вновь образовавшихся политических областей выглядела по-иному, чем карта племен.

Еще один вопрос заслуживает особого внимания. Это вопрос об отношениях между старыми племенами и разделением восточных славян[536] на три большие группы, которое, как мы видим, началось в XIII веке. Совершенно очевидно, что разделение на малорусскую (украинскую)[537], белорусскую и великорусскую ветви имело свои корни уже в древний период и не было явлением более позднего времени.

Вопросу о возникновении русского, украинского и белорусского языков было посвящено много исследований и трудов, и, в частности, много споров вызвал вопрос о том, к какому из этих трех языков следует отнести язык тех или иных древних племен. Так, шли споры, куда следует отнести северян, вятичей и даже новгородских словен, но самые острые споры вызывал вопрос о том, кем считать древних полян, основателей русского государства, русской культуры и литературы: великорусами или малорусами[538]. В этом вопросе изложенная позиция крупнейшего русского лингвиста А. А. Шахматова выглядит следующим образом.

Древние русские племена уже в летописный период образовали три группы, или три пояса, различных наречий: 1) северорусский, состоявший из новгородских словен и кривичей; 2) среднерусский, состоявший из дреговичей, радимичей, вятичей, северян, и 3) южнорусский, состоявший из полян, древлян, волынян, уличей, тиверцев и хорватов. Южнорусский пояс положил основание Малой Руси, северный — Великой Руси; средний же распался так, что юго-восточная часть — вятичско-северская — под влиянием нового центра, возникшего в Москве, присоединилась к великорусам, в то время как из западной — дреговичско-радимичской — и части южных кривичей образовалась Белая Русь[539]. Еще и поныне в великорусском языке прослеживаются следы его двойственного происхождения, так как наречия к северу от Москвы сильно отличаются от южнорусских наречий (главным образом в произношении безударного а и в произношении звука г). Однако и это толкование известного русского филолога-историка не является последним словом, так как и в нем имеются весьма спорные отдельные вопросы. Однако заслуживает внимания то обстоятельство, что и русская археология на основании выводов, сделанных А. А. Спицыным, пришла к такому же заключению о наличии трех поясов, состоящих, с точки зрения представленных ими культур, из тех же племен[540].

Подводя итог нашим современным знаниям, древнейшее развитие русского народа можно представить себе следующим образом.

После разделения протославян на западную, южную и восточную ветви в этой последней, издавна обитавшей в бассейне Припяти и среднего Днепра, происходила дальнейшая дифференциация на две группы с отличными друг от друга наречиями: на группу северных и группу южных племен, которые из своей колыбели начали продвигаться, первая — на север и северо-восток, на верхний Днепр, озеро Ильмень и Волгу, вторая — на юго-восток к Дону и на юг к Черному морю. Между ними, видимо, уже позднее вклинилась часть славян, принадлежавшая к группе восточного языка, но сформировавшаяся на польской границе (и под влиянием польского языка), которая отделила южную группу от северной и образовала между ними средний пояс. К ней относились прежде всего племена дреговичей и радимичей. Эта часть славян положила начало возникшей позднее Белоруссии, в то время как словене новгородские и кривичи северного пояса (совместно с вятичами) положили начало образованию Великой Руси, а племена южного пояса — Малой Руси.

Позднее на дальнейшее расчленение этих трех групп наряду с языковой дифференциацией оказали влияние и другие факторы: этническое смешение народа, в одном случае с элементами литовскими, в другом — с финскими и в третьем — с тюрко-татарскими; затем влияние различной среды, в которой развивались северная и южная ветви; влияние новых крупных политических объединений, с одной стороны, Киевского и Галичского государств и с другой — Московского; затем татарское нашествие и происшедшие в результате передвижения в южном и среднем поясе. Однако все это уже относится к более позднему историческому периоду и выходит за рамки настоящей книги. Ясно, однако, что ни один из этих факторов не был настолько сильным, чтобы полностью уничтожить первоначальное единство русского народа. Белая, Великая и Малая Русь оставались и продолжают оставаться и поныне частями единого русского народа, и совершенно неправильно исключать из этого единства украинский народ либо доказывать, что он вообще нерусского происхождения. Дифференциация между Великой и Малой Русью зашла ныне так далеко, что Украина требует признания своего языка и своего народа одинаково ценными и равноправными с языком и народом Великой Руси. Однако эта дифференциация, питаемая главным образом политическими факторами, даже сейчас не зашла еще так далеко, чтобы опровергнуть фактическое единство русского народа, которое в отличие от других славянских народов всегда надежно связывает отдельные его ветви. До сегодняшнего дня, как правило, отмечает А. Мейе — замечательный знаток сравнительного славянского языкознания[541], — различия в русском языке этих трех ветвей являются менее значительными, чем различия в немецких или французских диалектах, и Белая Русь, Украина и Великая Русь, даже если каждая из них приобретает политическую самостоятельность, останутся ветвями одного народа и одной из свободных частей соединенного Русского государства.

24 июня 1920 года

Дополнение

Автохтонность славян[542]

Выше мы уже неоднократно сталкивались с тем, что в ходе изучения древнего периода славянской истории возникли определенные теории, согласно которым славяне поселились на своей исторической прародине не в первые столетия нашей эры, а еще раньше, в древнейшие времена. Эти теории обычно называют «автохтонистскими», так как в основе их лежит автохтонизм, то есть тезис о том, что славяне издревле занимали почти всю Центральную Европу и значительную часть южной Европы, включая Италию и Балканский полуостров. Некоторые приверженцы этой теории не колеблются даже распространить их поселения вплоть до Бретани, Пиренеев, Греции и Малой Азии. Многие из них защищали эти огромные границы славянской экспансии в древнейшие времена в полном объеме, однако большинство из них ограничивалось лишь доказательством автохтонности славян в определенных странах, например в Венгрии, на Балканах или в Германии. В этом смысле теория автохтонности славян имеет своих сторонников среди южных славян, чехов и поляков. Однако ученые других стран, например немцы, несмотря на возражения большинства немецких ученых, в этом отношении также не уступали им.

История подобных теорий, существующих вплоть до наших дней, насчитывает свыше тысячи лет. Начиная с VIII века некоторые славянские и неславянские летописцы, обычно монахи, пытались приукрасить и возвеличить прошлое славян тем, что устанавливали их непосредственную связь с прошлым древних народов. Это был первый шаг к автохтонизму. Так устанавливалась связь древних поляков с вандалами и готами в Германии; утверждалось, что они обитали именно в той области, где перед первым веком до нашей эры звучало имя вандалов. Особенно подчеркивалось сходство их имени с именем «вендов» (см. «Vita Sancti Marini», VIII; Annales alaman., под 798 годом; Adam Brem., II, 18; Helmold, I, 2); отсюда также древнее название Вислы «Vandalicus amnis»[543].

Позднее южнославянское и польское духовенство связывало происхождение славян с готами (см. эпитафию князя Болеслава начала XI века, начало хроники Кадлубека и Длугоша, анналы дуклянского аббата и Томаша Сплитского)[544]. Точно так же, как об этом свидетельствуют приведенные выше источники, в частности начало Киевской летописи[545], южные славяне отождествляли древних иллирийцев или паннонцев со славянами.

К этим народам, с которыми отождествляли славян, постепенно присоединялись и другие[546]. Таким образом, возникла гипотеза, получившая распространение в XVIII веке, что предки славян появились в начале нашей эры, а то и гораздо раньше не только на Одере, Эльбе и на среднем Дунае, но и на Балканах. Сходство названий Vend, Venet с наименованием древних энетов Геродота, венетов Гомера и Цезаря[547] побудило расширить прародину славян вплоть до Италии, Малой Азии, Галлии и берегов Боденского озера, так что в XVIII и XIX веках некоторые считали славянскими почти всю Германию и большую часть Европы. Первые приверженцы этих нелепых теорий появились, в частности, среди сербов и хорватов (Ф. Долци, Фр. Аппендини, Северини, К. Грубишиц, Райич и др.), а также у поляков (С. Клечевский, Я. Потоцкий, Ст. Сестренцевич), у словаков (Г. Папанек, Данковский), у русских (В. К. Тредьяковский, И. Болтин, В. Н. Татищев). Среди русских было немного сторонников этой теории, так как восточные славяне непосредственно не были заинтересованы в утверждении автохтонности славян в Германии или на Балканах[548]. Немцы, которые в этот период дали себя увлечь этой теорией, сохранили большую трезвость суждений, например Август Шлецер, отстаивавший автохтонность славян на территории между Эльбой, Вислой и Адриатическим морем, или И. Х. Гаттерер, защищавший славянство гетов и даков, а отчасти также и Л. Гебхарди[549].