– Я бы так и поступила, – сказала Дейзи, глядя на него. – Какие низкие происки! Никто, ни один человек во всем Порт-Джексоне, никогда не говорил ничего подобного. Были там такие, кто относился ко мне плохо. На свете нет людей без недостатков, и у меня они тоже есть. Я, например, терпеть не могла нашего мясника Моррисона. Просто ненавидела его за то, что он всегда старался обмануть, присчитать лишнее к оплате, да еще и руки распускал, а это несовместимо с торговой деятельностью, так я прямо и заявила ему самому и всем прочим, можете быть уверены. – Дейзи сделала паузу, потом снова заговорила, быстро и горячо: – Была там у нас некая миссис Коулмен, настоящая преступница! Она отравила двух мужей и не потому, что они с ней жестоко обращались, а из-за денег! Она получила свободу, потому что вышла замуж за тюремщика. А я прямо сказала, что ни за что не стала бы пить с ней чай. – Дейзи опустила голову и снова помолчала минуту-другую. – Думаю, я слишком свободно высказывала свои мнения, и не только об этих двоих, поверьте. Я была несчастна, а люди в горе становятся злоязычными, потому что им хочется, чтобы и другие чувствовали себя не лучше их. Мне следовало быть более милосердной, что верно, то верно. Но все это не делает меня убийцей!
Граф и Лиланд переглянулись, но ни тот ни другой не улыбнулся.
– Я знаю о законах больше, чем другие женщины, – продолжала Дейзи. – Так сложилась моя судьба. Но скажите, разве тот, кто меня обвиняет в убийстве, не встретится со мной в зале суда?
– Это было бы неизбежно, – сказал граф, – но мы не верим, что дело дойдет до суда.
– Но почему же нет? – спросила Дейзи.
Она нахмурилась, заметив, что мужчины снова обменялись взглядами. Она ни разу не видела Лиланда таким серьезным и озабоченным, а у Джеффа даже появились красные пятна на щеках возле ушей.
– Я объясню вам позже, – уклончиво ответил граф. – Если вообще придется к этому возвращаться.
– А сейчас, – встрепенулся Лиланд, – нам нужно, чтобы вы успокоились, сели за письменный стол и составили список всех, кто, по вашему мнению, имел основания питать к вам недобрые или мстительные чувства. Абсолютно всех, – подчеркнул он. – Начиная со времени накануне ареста вашего отца. Ведь кто-то, несомненно, донес на него. Мы поднимем старые документы, однако чрезвычайно важно и ваше мнение. Внесите в список имена тех, с кем познакомились в Ньюгейте, и кто мог тогда затаить на вас злобу, а также тех, кто находился вместе с вами на корабле, который доставил вас в Ботани-Бей. Ну, разумеется, и имена ваших предполагаемых недоброжелателей в колонии. Это даст нам материал для работы.
– Мы должны выяснить, кто обвинил вас, – добавил граф.
Глаза у Дейзи округлились.
– Они могут снова посадить меня в Ньюгейт? – спросила она и опять нахмурилась, обозлившись на себя за то, что голос ее дрожал.
– Нет! – отрезал Лиланд. – Этого не будет, пока я жив.
– И пока жив я, – сказал граф.
Дейзи молча кивнула. Ей стало намного легче. Потом она подняла голову.
– Понимаете, Джефф, я не думаю, что иск предъявил кто-то из наших старых знакомых по Ботани-Бей. Предположим, меня по этому обвинению посадят в тюрьму или снова отправят в колонию. Какая от этого выгода? Денег моих они все равно не получат. Так чего ради беспокоиться? Заключенные не питают добрых чувств к судам, верно я говорю, Джефф? – спросила она, как ребенок ночью спрашивает няньку о чудовище, которое ему привиделось в темноте, и хочет при этом лишь одного: чтобы его успокоили и сказали, что страшнее шкафа для одежды в комнате ничего нет, все тихо и мирно. – Разве вы этого не помните?
– Да, – ответил Джефф. – Но они могли бы заплатить кому-то, кто подаст за них иск.
– Понимаю, – сказала Дейзи и задумалась. – Вот что мне пришло в голову. Это может быть человек, который никогда не совершал ничего противозаконного, человек, которому просто не нравится, что я так близка с вами, Джефф. Или с вами, милорд, – добавила она, обращаясь к Лиланду.
Граф воззрился на нее. Лиланд, наклонив голову набок, последовал его примеру.
– Вы двое ввели меня в высшее общество, – говорила Дейзи. – Существуют строгие судьи высшего ранга, которые пришли в бешенство оттого, что вы приобщили обыкновенную каторжницу к сливкам лондонского света. Они не желают соприкасаться локтями с такой, как я, независимо от того, была я виновна или нет. Обвинение меня в убийстве и есть то подлое, дурно пахнущее, отвратительное деяние, какое вполне может совершить личность подобного склада.
– Вполне могло быть и так, – сказал граф, снова обменявшись взглядами с Лиландом.
– Именно так, – резко бросил Лиланд.
За все время их знакомства Дейзи впервые видела его таким возбужденным – куда девалась привычная для него небрежно-ленивая, полная юмора манера держаться!
– Но пока это лишь предположение, допустимая гипотеза, – продолжил он. – Я должен начать серьезное расследование и потому вынужден покинуть вас. Мне надо кое с кем поговорить, а кое-кого припугнуть. Миссис Мастерс, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – могу ли я выйти вместе с вами на минутку?
Хелена заметно удивилась.
– Не волнуйтесь, – заверил ее Лиланд уже более мягким тоном. – Вас никто ни в чем не подозревает. Мне просто нужно перемолвиться с вами несколькими словами наедине.
– Хорошо, милорд, – ответила Хелена, явно успокоившись. – Дейзи, я выйду ненадолго, – обратилась она к хозяйке и направилась к двери.
Лиланд последовал за ней.
Дейзи и граф остались наедине. Теперь и только теперь Дейзи вдруг поняла безмолвный разговор между Джеффом и Лиландом, ухватила его суть так, словно слышала его собственными ушами.
– Боже милостивый, вот как все обернулось, – забормотала она, беспомощно прижав ладонь колбу. – Что я натворила! Ведь я вынуждаю вас поступать вопреки вашей воле, Джефф.
– Нет, Дейзи, – возразил граф, подходя и останавливаясь прямо перед ней. – Наоборот, вы помогли мне осознать, что я должен просить вашей руки и отринуть всякие колебания.
– Так я и думала, – жалобно вымолвила Дейзи.
Глава 15
– Никто не посмеет тронуть вас, Дейзи, если вы станете моей женой, – говорил граф. – Больше никаких разговоров об убийствах и прочей чепухе. – Он помолчал. – Я обещаю вам, что вы не понесете наказание за смерть Таннера, но... я хотел бы знать – между нами, только между нами, потому что я больше никогда не заговорю об этом. Вы не принимали в этом деле участия, вы в нем не замешаны?
– О, Джефф, – только и произнесла она печально.
– Простите мой вопрос, но я должен был его задать, – сказал он, и лицо его побагровело. – Но подумайте сами, будь вы на моем месте, вы поступили бы точно так же, я в этом уверен.
