сказала она убежденно.
Возразить ее странным и непонятным словам не успели. Пока снова вылезший и так и не успокоившийся Раж скалился, пытаясь показать, кто главный, хижина вдруг вздрогнула, словно вздохнула, а вход, через который племя попало внутрь, заскрипел и захлопнулся с громким стуком.
Все кроме непонятной пары за озирались испуганно, прижимаясь к стене, кто-то вскрикнул от неожиданности и страха, а женщина улыбнулась понятливо и вышла вперед.
— Этот замок, мой дом, — сказала она спокойно, без угроз и криков, — ему, как и мне, не нравится когда его ломают и закидывают мусором, поэтому тому, кто хочет и согласен остаться на моих условиях, препятствовать не буду — остальных же я выгоню.
Женщина еще раз осмотрела таращившихся на нее людей — оборотней и улыбнулась, когда ранее хлопнувший вход бесшумно открылся.
— Думайте, — пожала она плечами и потянула своего мужчину за руку в сторону ступенек наверх, — если останетесь, помогу пожарить вашу добычу в камине, а если нет…
Она снова улыбнулась чуть рассеяно, задержав свой взгляд на вожде и резко отвернулась.
— В общем, решайте, — махнула она рукой, прежде чем скрыться следом за своим мужчиной.
46. Традиции оборотней
Сезон дождей летел быстро. Стая все же решила остаться в замке, согласившись с условиями Клео и теперь, почти каждый день с удовольствием наблюдала, как жарится в камине закрепленная на вертеле, очередная туша.
Охотиться со стаей кошке понравилось, даже не смотря на недовольство Алекса и то, что она была единственной женщиной среди охотников. Не имел значения даже постоянно льющий сплошным потоком дождь и почти размытая до состояния болота земля с неизвестно откуда взявшимися гадами.
Клео нравилось все.
А еще она многое узнала о стае. Оказалось, что разновидностей оборотней около пяти, и законы здесь не менее жестокие, чем в других, человеческих племенах.
— То есть, если в стае тех же тагров родился ребенок волк, то его выкинут в джунгли? — Возмущённо уточнила девушка и требовательно уставилась на вождя.
Шер, рассказывающий о традициях оборотней, нахмурился.
— Не всегда, — терпеливо поправил он, — если предки и отец из его вида в другой стае имеются, то идет к ним, а если нет, то в общую хижину своего вида. Это бывает редко, но…
Клео только кивнула понятливо.
— А как получилось, что у тебя все разные? — С любопытством спросила она, глядя как мужчина волк красуется перед наблюдающей за жарившейся в камине тушей, женщиной рысью.
Шер проследил за взглядом девушки и усмехнулся.
— Сама видишь — здесь смешанные семьи, — подтвердил он ее догадки, — вместе их ни одна стая не примет, а оставлять пару и искать новых мужей и жен у себя они не хотят.
Мужчина помолчал задумчиво, а потом, махнув рукой, подозвал одну из женщин, наблюдающих за ними, издали.
— Это Шая, — представил он не слишком молодую, но довольно привлекательную, рыжеватую и очень серьезную женщину, — она линна. А пришла к нам, потому, что отец ее ребенка — волк. Он пропал в прошлый сезон дождей, а отдавать сына в общую хижину его стаи она не захотела.
Клео присмотрелась внимательно и, улыбнувшись, кивнула как можно приветливей — то, что та не бросила сына, внушало уважение уже за один только этот смелый поступок — все же существа то разные, но вот против правил и обычаев пойти может не каждый. Сразу припомнилось, что линной в этом мире называли разновидность лисьих, хоть и несколько более крупных, чем в ее мире.
Женщина же в ответ кивнула настороженно и бросила озабоченный взгляд на пепельноволосого мальчишку лет пяти, пытающегося несмотря на окрики дежуривших, урвать кусок мяса с вертела.
— Хороший щенок, смелый, — засмеялся над проделками мальчишки Шер, взмахом руки отпуская женщину, а потом, оборачиваясь к Клео, — хорошо, что они ушли из прошлой стаи. В общей хижине расти трудно, чтобы выжить, надо быть злым и сильным. Не у всех получается.
Кошка только поморщилась от такого откровения.
— Глупость какая-то, — буркнула она раздраженно, — где ребенок родился, там и должен расти, а распределение по видам…. нет, чушь это все!
Шер лишь улыбнулся в ответ.
— Поэтому мы и создали собственную стаю, — подытожил он и поднялся на ноги, — пора поесть. Пошли — это же и твоя добыча тоже.
****
К разочарованию Шера, женщина от приглашения снова отказалась и, отвернувшись, направилась вверх, где судя по запаху, находился ее мужчина.
Алекс — какое странное имя… Шер даже поморщился от нахлынувшего раздражения. Кто он ей? Судя по запаху, спали они рядом, но семьей от женщины не пахло. Точно так же могло пахнуть от него, когда его сын Риг прижимался ночью греясь.
Несколько раз мужчина даже собирался предъявить права на строптивую самку, но что-то внутри останавливало его.
— Выбор кОти должна сделать сама, — шептал тот самый внутренний голос, который ни разу еще не подводил, помогая выжить самому и сохранить все увеличивающуюся стаю.
— Выбор, — Шер даже плечами передернул сердито, одним взглядом отгоняя направляющуюся к нему, Зау.
Самка являлась рысью, молодой и красивой, а главное с радостью делила ночи с ним, Шером, но почему то последнее время стала раздражать его. А еще он заметил, как злобно она смотрела на его щенка, пытаясь обделить мясом или просто отогнать подальше. К н и г о е д . н е т
Нет, жена будет плохая — решил он, вспомнив как, несмотря на договорённости, Зау развела костёр посреди большой хижины и с вызовом уставилась на кОти.
Впрочем, вмешаться он не успел. Вернувшаяся с охоты, разгоряченная погоней кошка, просто фыркнула, перекинулась и, ухватив нарушительницу за шкирку, выкинула из хижины.
Как потом промокшая и трясущаяся Зау не пыталась попасть внутрь, завывая у входа, но хижина, словно не пускала женщину. Пришлось некоторое время спустя просить Клео впустить бьющуюся в панике самку, и обещать, что та не нарушит больше данное стаей слово.
Шер снова вздохнул раздраженно, получил большой кусок мяса на широком листе, а потом, посмотрев как ест Риг, ушел к ступеням и принюхался напряженно.
Почему она не стала есть со стаей? Не хотела без своего Алекса? Шер даже скривился от таких мыслей. Конечно, и так понятно, что человек без зверя не мог охотиться наравне с оборотнями, но она же могла взять еду для двоих.
На последних мыслях он только фыркнул, представляя какое это унижение, когда мужчину приходится кормить женщине. Он даже привстал, решив принести еды сам, но не смог и шагу ступить на лестницу и зарычал от злости.
