Это даже не любовь, это – нечто большее. Это – зависимость, это – потребность быть с этим человеком, как потребность дышать. Без него ее не будет. Она умрет, задохнувшись без воздуха или выжженная изнутри кислотой зависимости. Засохнет, как цветок без воды. Ей уже не так важно, любил ли он ее сестру. И какой бы кощунственной ни казалась мысль, что ей практически все равно, что этого человека не примут ее родители, ей это уже и в самом деле стало все равно.
Ей, чтобы жить, нужно быть с ним – дышать одним воздухом, скучать по нему уже с первой секунды разлуки, любить так отчаянно и сильно, как любят в первый раз, ловить его случайный взгляд, а, поймав, умирать и возрождаться от счастья. Отдавать признания в любви, как клятву, целовать кончиками пальцев его кожу и замирать от его прикосновений. Заниматься любовью с такой страстью, как в последний раз и, обессиленной, засыпать рядом, уткнувшись носом ему в плечо. Шагать с ним в новый день и, окунаясь в повседневные заботы, каждую мысль продолжать отдавать ему. Искать в толпе похожих на него и не находить, потому что уже есть он. Следовать за ветром, подбросившим с мимолетным дуновением как приманку запах его одеколона и, обманувшись, с улыбкой признавать свою доверчивость. И снова ловиться на затеянную ветром игру – завтра, послезавтра, через неделю.
Несерьезно с ним спорить, несерьезно ссориться по мелочам и серьезно мириться. Раздражаться на его несговорчивость и искать компромиссы, упрямиться самой и сдаваться перед его уговорами. Делиться настроением, заботами и тревогами. Вместе молчать – потому что слов уже не требуется. Или, разговаривая, в азарте договаривать друг за друга окончания фраз. Сидеть с ним рядом, если он болен, а если больна она – с благодарностью принимать из его рук чашку с горячим чаем. Вместе проживать настоящее, строить планы на будущее и вспоминать общее прошлое. Позволять ему ее любить, принимая его любовь как бесценный дар. И просто любить самой.
Лариса не сразу заметила, что диск доиграл, и ее мыслям теперь аккомпанирует тишина. Встав с дивана, она вытащила диск из музыкального центра. С Вадимом точки соприкосновения останутся – через этот диск, который нужно будет вернуть, через встречи с его сестрой… Интересно, что бы сказала Инга, узнав, что Лариса вновь засомневалась в чувствах Вадима… В лучшем случае бы просто усмехнулась, своей усмешкой ставя точку на ее сомнениях. Лара, подумав об Инге, взяла мобильный телефон, чтобы позвонить ей… И вместо Ингиного номера набрала номер ее брата. И одновременно с тем, как в трубке раздались длинные гудки, в дверь так же длинно позвонили.
Лариса открыла дверь и увидела на пороге Вадима, который спешно пытался вытащить из кармана звонивший телефон.
– Это я звоню, – она усмехнулась и нажала кнопку отбоя на своем телефончике, который все еще в ожидании ответа сжимала в руке. Вадим кивнул и сунул телефон обратно в карман. Все слова, которые он обдумал, сидя в машине под окнами Ларисиного дома, и которые он собирался ей сейчас сказать, вылетели из головы. Он молча, чувствуя себя крайне неловко за свое молчание, стоял по ту сторону порога, привалившись плечом к стене и, смущенно улыбаясь, смотрел на девушку. Она тоже с молчаливой улыбкой рассматривала его, забыв пригласить войти.
– Знаешь, я вернулся, чтобы сказать тебе… – он усмехнулся и, сунув руки в карманы, пожал плечами. – Впрочем, уже и не помню, что хотел тебе сказать. А ведь подготовил целую речь! Наверное, пришел пожаловаться на свою никудышную память и сказать, что оратор из меня тоже плохой… Я болтливый, когда не надо, а когда надо – слова клещами из меня не вытащишь…
– А я звонила сказать, что не на все слетевшие с языка вопросы так уж мне надо получить ответы. Мне гораздо важнее то, что есть, чем было…
– Можно войти?
– Да, конечно… Извини.
И она, спохватившись, посторонилась, пропуская его в квартиру.
XVII
На следующий день – субботу – Лариса запланировала много поездок и встреч. Вадим за завтраком изъявил желание сопровождать ее, но после просьб девушки позволить ей самостоятельно выполнить намеченные планы, уступил ей.
– Вадим, мы с тобой вечером встретимся у Инги!
Инга еще до завтрака позвонила с просьбой о встрече, сказав Ларисе, что хочет с ней поговорить.
– У Инги, так у Инги… – Вадиму осталось только со вздохом согласиться.
За день Лариса успела съездить к родителям, побеседовать в кафе с Алениной подругой Юлькой и отвезти цветы на могилы Алены и Влада. И уже сделав все запланированные дела, Лара поехала к сестре Вадима.
Инга, как обычно, угощала своим чудесным чаем с печеньем. Только, в отличие от Ларисы, ни к чаю, ни к печенью сама практически не притронулась, зато, изменяя своим правилам не дымить в комнате, много курила,
– Вадим перед твоим приходом позвонил, сказал, что приедет где-то через час.
Лариса, потупившись, молча кивнула. Она еще не совсем привыкла к счастливой мысли, что встречается с Вадимом, а в присутствии его сестры подобные мысли почему-то вызывали неловкость.
– Это хорошо, что он приедет позже. Нам с тобой надо побеседовать с глазу на глаз. У меня к тебе серьезный разговор…
Лариса вздрогнула и подняла глаза. Ей показалось, что Инга хочет поговорить про ее отношения с Вадимом, и этого разговора Лариса почему-то боялась.
– Я хочу поговорить с тобой о некоторых вещах, которые могут показаться тебе совершенно не серьезными, не заслуживающими подобного внимания, – Инга, рассеянно перебирая кольца браслетов на правой руке, задумчиво произнесла. – Однако, я все же прошу тебя выслушать меня. Сначала выслушай, а потом уж и спорь, высказывай неверие и что там еще… Хорошо?
– Мы будем говорить о моих снах, да? – Лариса догадалась и со слишком заметным облегчением перевела дух: говорить они будут не об ее отношениях с Вадимом.
– Да, о снах. И не только. О многих вещах… Пожалуйста, постарайся не посчитать мой рассказ бредом! – Инга усмехнулась, а Лариса горячо заверила:
– Не посчитаю!
После того как Инга пересказала ей в больнице свой сон-видение и практически в точности, будто присутствовала третьей в машине, передала ее разговор с Владом перед аварией, все сомнения в ее способностях, если до этого какие-то и были, тут же отпали. Наоборот, у Лары проснулся огромный интерес, смешанный с восхищением, и слова Инги уже не могли казаться странными или вызывать недоверие.
– Уже хорошо, – Инга расслаблено улыбнулась и допила свой остывший чай. – Понимаешь, я тебе не всю правду рассказала. Скрыла многое. Теперь понимаю, что надо было мне сказать тебе все, что я увидела в твоем раскладе. Но я не хотела и не хочу пугать тебя страшными предзнаменованиями… В общем, я не считаю, что случившиеся несчастья произошли просто потому, что… так получилось, что такая судьба или что там еще.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
