незнакомцу со всей страстью, на которую была способна. Снова и снова они сплетались в объятиях, будто никак не могли насытиться друг другом. Среди стольких тел, что любили Настю, это впервые за долгое время пробудило желание, настоящее, горячее, страстное. Ее тело перестало быть станком удовольствия, оно проснулось. Эти два тела словно знали друг друга всю жизнь, словно были созданы друг для друга. Настя жила этим волшебным моментом, жила этими счастливыми мгновениями. Она ощущала себя птицей, летящей на большой высоте над огнедышащим вулканом, который пытался обдать ее своим жаром, и хотелось раствориться в его кратере и смешаться с раскаленной лавой. Пусть все скоро закончится, и она вернется в салон Зози, но эта ночь навсегда останется в памяти. Достигнув пика наслаждений, любовники в изнеможении откинулись на подушки. Все это время на лице женщины находилась маска. Мужчина потянулся было, чтобы стянуть ее. Но тут в комнате зажегся яркий свет. Инстинктивно зажмурившись. Настя отпрянула, буквально соскочив с кровати. В комнате вошел мужчина, довольно сурового вида афроамериканец. Она узнала его, ублажать приходилось не раз. Настя подхватила валяющуюся на полу одежду и скользнула в ванную. Ее любовник остался на кровати, неприятно пораженный таким бесцеремонным вмешательством.
— Браво! — захлопал человек в ладоши, — ваша постельная сцена достойна интернета. Кстати, забыл предупредить. Что здесь повсюду камеры, и они в подробностях засняли вашу любовную оргию. Признаться, я слышал, как работает Милашка, но увидев своими глазами ее таланты, пришел в полный восторг. Ганджу Крхоту бесцеремонно лгал по привычке, не ему ли были знакомы все ложбинки на теле шмыгнувшей в душевую женщины.
— Она и правда, супер! — подал, наконец, голос любовник.
Настя, натягивающая в этот момент платье, застыла, услышав знакомый голос: «не может быть!»
Дрожа от волнения, она вышла из ванной.
— Я… — хотел что-то сказать незнакомец, но застыл при виде вошедшей без маски девушки.
— Настя?
— Ты? — у девушки слезы навернулись на глаза. Перед ней стоял Игнат, бывший муж. Вот почему, ей показалось знакомым это тело. Вот почему, она словно очнулась от долгого тяжкого сна. Это он! Ее любовь, ее жизнь, телу не нужны были слова, оно сразу узнало его. Только мозг, отказывающийся принимать действительность, сопротивлялся, ища возможные объяснения вспыхнувшей страсти.
— Какая трогательная встреча, — рассмеялся бандит, — давайте тут, побыстрее. Я вам билеты заказал в Москву, маленький презент, за столь потрясающее хоум-видео.
— Так ты все это время знал, где она? — с обидой спросил Игнат пирата Ганджу, — знал ведь, что я искал ее.
— Ну, нашел же! — хмыкнул бандит, — а эта девчонка везде успеет отличиться. Мой человек выследил прохвостку, помог устроить на работу.
Настя молча слушала разговор, она вспомнила человека, что следил за ней: «Значит, это был человек африканца. И в бордель угодила с его помощью, и Игната вот обслужила. Боже! Теперь он знает, что я шлюха. Он мне никогда этого не простит, наша светлая полоса жизни закончена».
Африканец Ганджу Крхоту вышел, оставив молодых людей наедине. Настя молчала, ее появление и так говорило обо всей ее жизни. И Игнат не решался сказать что-либо, эта ночь с Настей всколыхнуло сердце, разбередила старую рану. Он был наслышан о бизнесе бывшей жены в Москве, но после ее исчезновения, потерял след. Оказывается, она не бросила свое ремесло. Что делать? Простить?
Видя, что Игнат не решается заговорить, а значит, сомневается в ней, женщина развернулась и пошла к выходу.
— Ты куда? — остановил ее вопрос Игната на пороге.
— Делаю выбор за тебя, — не оборачиваясь, ответила Настя, — тебе ведь не нужна жена — проститутка.
— Зачем ты так?
— Это — правда и никакая ложь этого не изменит. Только я не горжусь собой, но и оправдываться не собираюсь. Пусть мы и созданы друг для друга, пусть все еще любим, люблю, — поправилась Настя, — но лучше каждому идти своей дорогой.
— Настюха, — тяжелая рука легла на плечо, — останься. Без тебя мне еще хуже.
Игнат крепко сжал Настю, которая бросилась в его объятия. Ее плечи содрогались от беззвучного рыдания, слез у девушки просто не осталось.
— Ты только подумай, как нам было хорошо с тобой только что. Но это только тела! А наши измученные души еще больше нуждаются друг в друге! Если бы ты только знала… Слова, которые он запретил говорить себе под страхом смерти, чуть не сорвались с уст.
Глава 18. После возвращения в Москву. В гостиничном номере. Попыткса отравления смерть Насти на рельсах
1
Тяжелый вздох, которым женщина начала сегодняшний день, разнесся стоном по комнате.
Статья в журнале, которую она хотела лишь пробежать глазами, приковала внимание созвучностью c ее настроением.
"Все опостыло. И эти ночные шорохи. И скрип половиц от соседа сверху. И мысли, пробегающие мимо, но ленящиеся зайти в гости.
И боль, которая, кажется, поселилась навек во мне, как приживалка. Все надоело. И суета дней, копошащихся в заботах, вся это мелочность будней, выискивающих в кошельке моей души крупные купюры и оставляющая копейки на жизнь.
Зачем я живу?"
Этот вопрос задает себе каждый, кто стоит за чертой… за чертой сбывшихся желаний. Они уже промелькнули, не дав ощущения счастья. Жизнь опять посмеялась. Но ее гомерический хохот слышат лишь те, кто стоит уже за чертой. Там, где наступает прозрение. И пусть стоящий рядом с тобой человек широко раскрытыми глазами впитывает радость синевы и нектар запахов вокруг. Пусть ему кажется, что любая из жизненных дорожек ведет к цели. Что любовь ждет его за первым поворотом с букетом роз или гондолой счастья и унесет его далеко птицей над океаном мечты. Пусть. А ты знаешь, что голубое небо — это просто синева атмосферы, которая наполнена солнечными лучами. Ты знаешь, что прекрасная лунная дорожка, пробегающая по воде ночной реки или озера, это миф, игра света. Но зачем разрушать этот миф? Жестоко кого-то лишать ощущения наполненности, смысла жизни. Нельзя быть жестоким к кому-то. Можно лишь быть жестоким к себе, тогда это будет называться благородством. Ха-Ха! Благородством, укутанным в шаль страдания! Но рождается ли человек только для страдания?
И почему этой
