Хокмун спрыгнул на мостовую, мягко приземлившись в пыль. Теперь он побежал, но не от башни, а к ней. В нем не осталось ничего, кроме желания отомстить Д’Аверку.
Он нашел вход в башню и вбежал туда в тот самый момент, когда сверху спускались закованные в металл Д’Аверк и его люди.
Хокмуну удалось занять на винтовой лестнице такое место, что гранбретанцы могли нападать на него по одному. Первым появился Д’Аверк, резко остановившийся, когда увидел пылающего гневом Хокмуна. Он потянулся рукой в латной рукавице к своему длинному мечу.
— Вы поступили, как дурак, не воспользовавшись шансом, предоставленным вам глупой жертвой вашего друга, — презрительно бросил наемник в маске Кабана. — Теперь, нравится вам это или нет, нам придется убить вас. — Он начал кашлять в явной муке, согнувшись пополам и прислонясь к стене.
Он вяло подал знак стоявшему позади него приземистому воину — одному из тех, кто, как видел Хокмун, помогал ему.
— Ах, мой дорогой герцог Дориан, я должен извиниться… Моя немощь способна охватывать меня в любое время. Экардо, не будешь ли ты…
Мощно сложенный Экардо, крякнув, выступил вперед и выхватил из-за пояса боевой топор с короткой рукоятью. Другой рукой он вытащил меч и засмеялся от удовольствия.
— Спасибо, мастер. Давайте-ка посмотрим-поглядим, как запляшет этот безмасочный. — Он двинулся в атаку, ступая мягко, словно кот.
Хокмун принял стойку, готовый встретить удар Экардо.
Тот прыгнул с диким воем, рассекая топором воздух и со звоном ударяя по клинку Хокмуна. Короткий меч Экардо опустился вниз, и Хокмун, ослабевший от голода и жары, едва успел увернуться. И все же топор рассек бриджи, и на своей коже Хокмун ощутил его холодное прикосновение.
Меч Хокмуна выскользнул из-под топора и с треском обрушился на ухмыляющуюся кабанью маску Экардо, вышибив клык и сильно помяв рыло. Экардо выругался, его меч вновь начал опускаться, но Хокмун навалился на его руку с мечом, зажав ее между телом и стеной. Отпустив свой меч, он попытался выкрутить топор из руки Экардо.
Экардо бронированным коленом ударил Хокмуна в пах, но, несмотря на дикую боль, тот удержал позицию, поволок Экардо вниз по лестнице, резко толкнул и заставил упасть на пол силой инерции его же тела.
С глухим стуком Экардо ударился о каменные плиты, башня содрогнулась. Он не шевелился.
Хокмун взглянул на Д’Аверка:
— Ну, сэр, вы оправились?
Д’Аверк откинул свою разукрашенную маску, открыв взору светлые глаза и бледное лицо больного. Рот его кривился в легкой усмешке.
— Сделаю все, что в моих силах, — пообещал он. И когда он пошел в наступление, это были движения человека, находящегося в более чем хорошей форме.
На этот раз Хокмун взял инициативу на себя, сделав стремительный выпад, заставший, вернее, почти заставший его врага врасплох, поскольку был парирован весьма ловко. Ленивые манеры Д’Аверка опровергались его рефлексами.
Хокмун сообразил, что Д’Аверк так же опасен, как и мощный Экардо. Он также понял, что, поскольку Экардо лишь оглушен, он вскоре может присоединиться к Д’Аверку и тогда Хокмун рискует оказаться меж двух огней.
Фехтование было столь быстрым, что клинки казались единым пятном металла, и оба соперника не уступали друг другу. Из-под своей маски с откинутым забралом Д’Аверк улыбался с выражением тихого удовольствия. На взгляд постороннего, он выглядел как человек, который наслаждается чем-то приятным.
Утомленный путешествием через пустыню, голодный, Хокмун знал, что в таком темпе он долго не продержится. Он отчаянно искал брешь в великолепной обороне Д’Аверка. Раз его противник чуть споткнулся о выщербленную ступеньку. Хокмун мгновенно сделал выпад, но удар был отбит, а он получил царапину на предплечье.
Хокмун быстро уставал, наконец, он стал лишь обороняться, едва успевая отбивать удары, направляемые в глаза, в тело, в конечности. Он сделал один шаг назад, затем другой.
Когда он сделал второй шаг назад, он услышал за спиной стон и понял, что Экардо приходит в сознание. Теперь уже скоро Кабаны освежуют его.
И все-таки это его почти не волновало. Ведь Оладан погиб. Фехтование Хокмуна стало диким, а улыбка Д’Аверка шире, когда он почувствовал приближение победы.
Предпочитая не иметь за спиной Экардо, Хокмун, не оборачиваясь, спрыгнул вниз. Плечо его наткнулось на чье-то другое, он резко развернулся, готовый лицом к лицу встретиться со звероподобным Экардо.
И тут от крайнего удивления меч чуть не выпал у него из рук, — Оладан!
Зверочеловек только что занес над головой Кабана его собственный меч.
— Да, я жив. Но не спрашивай меня, как это мне удалось. Это для меня самого тайна. — И он с громким клацаньем опустил меч на голову Экардо. Тот рухнул снова.
Времени для разговоров не было. Хокмун едва успел отразить удар Д’Аверка. В глазах у того тоже появилось изумление, когда он увидел Оладана.
Пронзив плечевой доспех француза, Хокмун прорвал оборону Д’Аверка. Тот отбил клинок Хокмуна в сторону и возобновил атаку. Но теперь Хокмун потерял преимущество своей прежней позиции. Жестокая маска Кабана ухмыльнулась ему, когда воины бросились вниз по лестнице.
Хокмун и Оладан отступили к дверям, надеясь вновь получить преимущество, но шансов на это было мало. Еще минут десять они продержались против подавляющего численного превосходства врага, убив пару гранбретанцев и еще троих ранив. Но они уже выдохлись. Хокмун едва держал меч.
Его остекленевшие глаза с трудом могли различать противников, приближавшихся как зверье к добыче. Он услышал победный приказ Д’Аверка:
— Взять их живыми!
Потом он рухнул под тяжестью металла, навалившегося на него.
Глава 3
Призрачный народ
Закованных в цепи, так что они едва могли дышать, Оладана и Хокмуна унесли по бесчисленным лестницам в подвал большой башни, уходящей вниз настолько же, насколько и вверх.
Наконец воины-Кабаны добрались до помещения, служившего, очевидно, когда-то складом, но теперь используемого в качестве темницы. Там их бросили лицом вниз на холодный камень. Они так и лежали, пока ноги в сапогах не заставили их перевернуться. Свет от оплывшего факела в руке приземистого Экардо, чья помятая маска выглядела весело рычащим Кабаном, ослепил их. Д’Аверк с лицом, по-прежнему, открытым, стоял между Экардо и громадным волосатым воином, которого Хокмун видел рядом с Д’Аверком на крыше башни. Д’Аверк прижимал к губам парчовый плащ и тяжело опирался на плечо великана.
Он театрально откашлялся и улыбнулся своим пленникам:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
