кошек и собак, никак не могла допустить, чтобы под колесами ее автомобиля погибло живое существо.
Все случилось так быстро!
Я вскрикнула, цепляясь за подлокотник. Арман отреагировал мгновенно: обнял, закрыл меня собой, одной рукой уперся в дверцу, амортизируя, насколько это возможно, удар. Как в замедленной съемке я видела, что машина взлетает над дорогой: плоский камень сыграл роль трамплина. Передние колеса «Ниссана» преодолели ограждение, но задние зацепились за отбойник, и автомобиль повис, опасно покачиваясь над откосом, наподобие детских качелей «тяги-перетяги». Любое неосторожное движение могло нарушить хрупкое равновесие.
Арман почти полностью заслонил обзор ветрового стекла, но и того, что я увидела, оказалось достаточно, чтобы воздух смерзся в легких — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Земля далеко внизу: если упадем, костей не соберем.
Я инстинктивно закрыла ладонью живот в попытке защитить самое дорогое, что у меня есть. Олеся тяжело дышала и всхлипывала, боясь шевельнуться.
Арман все так же сидел, нависнув надо мной, укутав, будто в кокон. Он неторопливо осматривался и, кажется, был единственным, кто сохранял хладнокровие. Наклонился и, успокаивая, поцеловал меня в висок.
— Замрите и не двигайтесь!
— Что ты задумал? — прошептала Олеся. — Стой. Я лучше попробую позвонить в службу спасения.
Олеся потянулась к сумочке, и «Ниссан» тут же накренился вниз. На одно мучительно долгое мгновение он завис, прежде чем рухнуть с откоса…
53
А сразу после этого… Я в первую секунду не поняла, что случилось. Меня окатило дождем квадратных осколков, в которые превратилось выбитое заднее стекло. Армана рядом не было. Он…
Заскрежетало железо, не рассчитанное на то, что крышу «Ниссана» обхватят гигантские когти. Черный дракон сжал автомобиль, будто игрушечную машинку, и, подняв в воздух, медленно и плавно понес над землей.
В зеркале заднего вида я видела остекленевший, очумевший Олеськин взгляд. Вот так, наверное, выглядела и я, когда узнала, кто такой Арман на самом деле.
Полет продолжался недолго. Арман снял автомобиль с насыпи, спустился в долину и опустил нас на обочине. Хорошо, что дорога в это время оказалась пустынна и никто не стал свидетелем ожившего кадра из киноэпопеи Питера Джексона.
Арман снова сменил ипостась и, распахнув заднюю дверцу, всунулся в салон, оглядел меня с ног до головы и ощупал.
— Что-то болит? Не стукнулась? Елена! Елена, ответь мне!
Я заторможенно моргнула, возвращаясь к действительности. Малыш неуверенно толкнулся в животе, точно пытался сообщить: «Мама, папа, все в порядке. А что это было?»
— В-все хорошо, — пробормотала я, слегка заикаясь.
На переднем сиденье заворочалась Олеся, скинула ремень безопасности, пошатываясь, выбралась из машины и не оборачиваясь пошла вдоль обочины. Ясно, у человека шок.
— Олеся! Олеся, стой! — Я начала выкарабкиваться следом за подругой, но не так-то просто это сделать с пузом. — Арман, догони ее!
Догонять не пришлось. Олеся сделала еще несколько спотыкающихся шагов, а потом развернулась и двинулась назад. Губы подруги тряслись, но зато лицо перестало напоминать застывшую маску.
Арман помог ей сесть на водительское сиденье, каким-то образом — хотя понятно каким, по запаху! — отыскал в рюкзаке, брошенном на пол, термос с кофе. Плеснул в крышку горячий напиток и протянул Олесе, а мне налил в пластиковый стаканчик, обнаружившийся в бардачке.
— Лена, мы умерли, да? — Первое, что спросила Олеська, когда смогла говорить.
— Нет, нет! Нет, что ты! Мы живы! Все хорошо. Просто Арман — дракон… Так уж получилось.
Да, отличное объяснение! Сразу должно успокоить сбитую с толку, перепуганную подругу!
— Арман — дракон, — медленно повторила она, — Понятно. Что же тут непонятного.
В классике советских фильмов — «Иван Васильевич меняет профессию» — управдом Ульяна Андреевна таким же оптимистичным тоном подбадривала мужа, закутанного в смирительную рубашку: «И тебя вылечат! И меня вылечат!»
Я потянулась и взяла подругу за ледяную руку.
— Олесь, правда. Он дракон из другого мира. Мы тебе сейчас все расскажем!
— Дракон. — Олеся хихикнула. — А я-то решила было, что ангел смерти — с такими-то черными крыльями.
— Олеся… — хрипло прошептала я: меня пугало ее хихиканье.
Но подруга потерла висок, влила в себя кофе, тряхнула головой и кивнула:
— Все. Я готова. Рассказывайте.
История, которую Олеся знала в другой интерпретации, заиграла новыми красками. Теперь я могла говорить открыто, и Арман, откупившийся от гарпий собственными пальцами, а потом с риском для жизни вернувший меня в мой мир, перестал выглядеть таким уж «арбузером».
Олеся покосилась на руку Армана, обтянутую перчаткой.
— Офигеть… — выдохнула подруга. — Это просто… офигеть. Не видела бы собственными глазами — не поверила бы.
И неожиданно добавила:
— А Колобочку там у тебя внутри не тесно?
— Не, он родится как обычный ребенок, и выглядеть будет так же. Мальчик как мальчик. Не переживай! Он не выпрыгнет из меня, как Чужой.
— Хорошо. Это хорошо. Фух, Лена… Мне надо все это переварить…
— Пусти меня за руль, я поведу, — сказал Арман. — Думаю, машина дотянет. Она не сильно повреждена.
Олеся осмотрелась, свежим взглядом подмечая причиненный ущерб: выбитое стекло, помятая крыша, наверняка и подвеска повреждена, и бампер.
— И как я это в страховой объясню? — вздохнула подруга.
Пререкаться с Арманом по поводу того, кто дальше поведет машину, не стала, уступила ему место за рулем. Главное, что «Ниссан» остался на ходу, а значит, худо-бедно мы должны дотащиться до Засечного. Маме, конечно, ничего не расскажу, хватит с нее нервных потрясений в лице внезапно нарисовавшегося отца ее будущего внука.
Арман припарковал побитого «жука» у нашего с Олесей дома. Сидящие на лавочках соседки, которые, казалось, не постарели ни на один день с тех пор, как мы с Олесей учились в старших классах, — словно законсервировались в одном возрасте — синхронно запричитали:
— Ох-ох, Лесечка, ты в аварию попала? Тебя кто-то подрезал? Вот уроды, водить не умеют!
И тут же, едва мне стоило, опираясь на руку Армана, выкатиться из салона, переключились на мой живот:
— Ах-ах, Леночка! Ждешь прибавления! Неужели замуж вышла, а мама твоя и не рассказывала!
— Вышла! — рыкнул на них Арман, отчего все кумушки втянули головы в плечи и притихли.
— А-а, — отважно пискнула щупленькая баба Маня. — Это вы и есть — муж?
— Это я и есть! Муж!
Олеся сбегала в квартиру за клеенчатой скатертью в мелкий цветочек и скотчем, и мы кое-как залепили дыру на месте заднего стекла. Как говорится, если скотч не помогает — просто нужно больше скотча!
— Мы присмотрим, деточка, — очнулись старушки, а баба Маня добавила ласково:
— Если кто сунется — руки оборвем.
Олеся отправилась к себе, пообещав заскочить в гости вечерком, чтобы поздороваться с
