Читаем без скачивания На тверди небесной - Яна Завацкая

Или даже еще круче. Еще больше разница.

Квенсен. Год второй.

Эльгеро как раз и начал у нас удивительный курс, который назывался "Методика стратегического воздействия на социум".

Это было в начале второго года обучения. Помню, как я была потрясена тогда, впервые узнав, чем занимаются гэйны на Земле, кроме физической защиты ее на поле боя с помощью виртуального оружия. Что это так, только небольшая часть работы. И не внедрение в элиты, этого мы практически не делаем. Есть гораздо более эффективные методы изменения социума. Незаметные.

Ими, правда, владеют далеко не все гэйны.

Оказывается, вовсе даже не любовь, и не голод правят миром (хотя их влияние порой неоспоримо). Миром правит информация. Она закодирована в образах и символах. Так, целая цивилизация на Земле выросла и победила под образом Креста. Но это, так сказать, образ высочайшего уровня, создание коего одному только Богу и доступно. А есть еще и другие уровни, низкие, те, что создают люди. Не без помощи облачного тела, конечно. И не без участия Медианы. Да, у землян перекрыта способность выходить в Медиану и отделять облачное тело, но на уровне интуиции земляне прекрасно Медиану воспринимают.

Несколько столетий назад было обнаружено, что некоторые творцы - не все, конечно - способны воспринимать образы, создаваемые в Медиане искусственно, и отражать их в своих произведениях. Не случайно бурный расцвет беллетристики, и в частности - фантастики и мистической литературы разного рода приходится именно на последние века. Ни дарайцы, ни дейтры не преминули воспользоваться новооткрытой возможностью.

Скажем, Великая Октябрьская революция, а перед тем - Февральская, случились не потому вовсе, что, как мы учили в школе, низы не хотели, а верхи не могли. И вовсе не из-за прибавочной стоимости и не из-за того, что пролетариату нечего терять, кроме своих цепей. Экономика здесь вообще ни при чем.

Революция в России случилась потому, что Некрасов написал поэму "Мороз, красный нос", а Чернышевский - оптимистическую утопию "Что делать". Потому что Лев Толстой писал гневные статьи о голоде и о нищете, а Чехов - рассказы про Ваньку Жукова и девочку-прислугу. Алексей же Максимович, весь устремленный в Медиану, вдохновенно передал созданные безымянным гэйном пламенные образы революционеров и борцов - будь то Буревестник, Сокол или Данко.

Они, великие, и тысячи других, менее заметных, и создали в России ту атмосферу, когда толпа рукоплескала суду, оправдавшему террористку Засулич, когда революционная интеллигенция - духовная верхушка народа - жаждала перемен, и создала-таки эти перемены - во многом себе же на голову.

Писатели, поэты, художники, разумеется, свободны и самостоятельны в своем творчестве. Они не копируют наши творения, ни в коем случае. Но так же, как один Крест породил множество самых разнообразных изображений и всяческих художественных интерпретаций, так же - хотя и в значительно меньшей степени - хороший, устойчивый образ, созданный гэйном в Медиане, оказывает влияние на многих чувствительных творцов на Земле. При этом сам творец может быть во много раз гениальнее гэйна, создавшего образ. И творение его - поэма, роман, картина - оставит далеко позади то, что сотворил бесхитростный вояка-гэйн.

Революция в России, как объяснил Эльгеро в историческом экскурсе, оказалась совместным проектом Дарайи и Дейтроса. Хотя инициировали процесс, разумеется, дарайцы.

Собственно, так происходит и с любым проектом на Земле. Кто-то инициирует, запускает процесс - а кто-то пытается обратить его себе на пользу.

Разрушение православной державы было ни в коей мере не выгодно Дейтросу.

Но коли уж оно стало неизбежным, приходилось действовать в двух направлениях: с одной стороны, гэйны тормозили революционное движение, создавая противодействующие образы Православного Царства (ах, как был светел и красив проект Нового Христианина, отражением которого стал почти один только Алеша Карамазов!) С другой - старались направить уже существующее движение в выгодное для нас русло. Мечты Чернышевского о светлом будущем почти полностью были скопированы с дейтрийских образов, Чернышевский был слабым писателем, зато отличным приемником. Что было важно для Дейтроса в революционной ситуации? Не дать революции стать буржуазной. Разрушить идеалы накопительства, потребления, капитализма, парламентской демократии, а уж тем более бред сексуальной революции. Создать взамен образы самопожертвования ради людей, общинности, взаимопомощи, дружбы, любви, государства-семьи, совместного труда на благо Родины.

Получилось в итоге - то, что получилось. Взрывная смесь.

Весь наш сен отнесся к этим экскурсам академически. Ну, Трима. Ну, российская революция. Кого это так уж лично задевает?

Меня задевало лично.

— Но почему? - я чуть ли не орала на бедного Эльгеро, тем более, что чувство субординации у меня тогда было слабо развито, а Эльгеро ко мне питал слабость и никогда не осаживал, - почему вы допустили такое? Зачем тогда нужны были потом все эти репрессии? А преследование Церкви - это же преступление!

— Кейта, все это делали не мы, заметь. Мы не вмешиваемся в ход исторических событий. Мы лишь демонстрируем образы. И поверь, наши образы были красивыми. А то, как люди смогли их воплотить, интерпретировать - это совершенно другой вопрос. И кроме того, дарайцы все это время продолжали создавать свои образы, и страну действительно раздирала противоречивая информация. Все время существования Советского Союза - это непрерывная война, как на информационном уровне, так и на физическом. И потом, не забудь, что экономические закономерности тоже нельзя не учитывать. Скажем, необходимость для страны готовиться к войне… - тут Эльгеро умолк.

— Да, а Гитлер?! - немедленно завопила я, - Это тоже был светлый, красивый образ, созданный нами?

— Нет, - твердо сказал Эльгеро, - германский нацизм от начала и до конца, почти полностью, был создан и инспирирован Дарайей. Мы пытались влиять. Но у нас тогда не было сил, мы в России едва справлялись. Словом, у Гитлера от нас почти ничего и не было.

— Странно, - сказала я саркастически, - а ведь кажется, похоже на Советский Союз, нет? Тоже диктатура. Тоже большое строительство. Лагеря…

Эльгеро вздохнул.

— Квиссаны, я повторяю, проект нацизма от начала и до конца - дарайский. Это проект мелких лавочников и крупных промышленников. Социальный дарвинизм - в точности Дарайя, уничтожение слабых, инвалидов, неполноценных. Национальный эгоизм. Бредовые антинаучные проекты вроде анэнэрбе. Сама идея о превосходстве одного народа над другим. Бюргер, трескающий сосиски с пивом - как венец мироздания! Мелкий предприниматель - как опора нации… Там даже не пахло Дейтросом. Я бы сказал, Гитлер, который был неплохим художником и тонко чувствовал Медиану, умудрился собрать буквально все худшие дарайские образы, которыми была насыщена атмосфера Европы и США, всего англо-германского корня - и воплотить их так, что даже англосаксам икнулось.

Тут я замолчала, вспомнив почему-то Алексея Маресьева, Сашу Матросова, Зину Портнову и прочих героев моего детства. Если в конце концов я оказалась здесь, и я защищаю Дейтрос, и никто не упрекнет меня в трусости - может, нужные книги мы в детстве читали? И наверное, правда, Дейтрос - сквозь все глупости, злобу и жестокость людей - просвечивал нам когда-то.

Земная Твердь. Продолжение.

В рабочей комнате у нас стоит кушетка, кресло для дежурного, аптечка висит на стене. На всякий случай. Если бы сюда к нам заглянула полиция или квартирохозяин, думаю, у них был бы шок. Но квартира выкуплена нашим штабом.

С Богом! - Инза помахал нам рукой и небрежно плюхнулся в кресло. Раскрыл эйтрон на коленях. Нацепил на ухо переговорник. Связь Тверди с Медианой невозможна, но отсюда Инза в любой момент может связаться с нашим штабом. При необходимости, конечно.

Из рабочей комнаты поддерживается постоянно действующий выход в Медиану. Самым простым способом - через "горячий след". Это требует постоянной работы приборов, массу электроэнергии, но зато удобно.

Мы переходим в Медиану. И сразу же впереди - сверкающие башни Города. Городская стена, белоснежная, с цветными вкраплениями камней (основание первое - яспис, второе - сапфир, третье - халкидон… тьфу ты, это меня уже заносит. Конечно, у меня не так). Даже сердце запело, как только я увидела Город. И глянув на Ашен, я увидела на ее добром лице легкую улыбку.

Ей тоже нравится мой Город! А кому он не нравится?

Сейчас многие, многие люди видят его во сне. Или ночью перед экраном, картинкой в воспаленном мозгу. Или еще как-то. В основном, конечно, в России, но как знать, может, и в Европе тоже кто-то есть. И я горжусь своим Городом - им есть, на что посмотреть. Есть, чем восхититься. Ведь он же очень-очень красивый у меня получился. Весь сияющий, прозрачный, белый. Это не Город Солнца. Это другой. Совсем другой, новый. Такого еще не было.