— Вот, это прибавит тебе отваги.
Фон Райан взял кубок и залпом осушил его под подозрительным взглядом хозяина. Потом протянул Максиму пустой кубок, и тот, подняв флягу, вновь наполнил его.
— Я никогда не видел, чтобы ты так переживал из-за какой-то девчонки, — заметил Максим, придвигая к себе кресло. — Помню, как ты приезжал в мое поместье и рыскал по округе в поисках молоденьких, достойных твоего внимания дамочек. И ведь ты не ограничивался какой-то одной…
— Не надо, Максим, — с упреком оборвал его Николас, однако уголки его губ тронула добродушная улыбка. — Ты же знаешь, что я просто святой.
— Осторожней, фон Райан! — предупредил его Максим. — Господь в наказание может поразить нас молнией, поэтому умоляю тебя не забывать, что в настоящий момент этот замок — мое единственное пристанище с целой крышей.
— Что ты имеешь ф фиду? — с вызовом обратился к нему Николас, притворившись, что разгневан. — Я требую объяснений.
Бровь Максима скептически изогнулась.
— Мне известно о клятвах, данных членами Ганзейского союза, — улыбнулся он, — но среди ганзейцев есть такие, кто по-своему понимает эти клятвы. В глубине души они похотливые развратники, стремящиеся завоевать любую симпатичную девушку, которая привлекла их внимание. — Он пожал плечами. — Это не мое дело, строго ли ты соблюдаешь клятвы и дисциплинирован ли. Ты с колыбели был мошенником, а я в некоторой степени ответствен за то, что девушка оказалась здесь. Я знаю, ты отнюдь не невинное создание.
— Как и ты! — отпарировал Николас.
Максим весело рассмеялся.
— Но я никогда и не утверждал обратное.
Язвительное замечание достигло своей цели, и взгляд холодных голубых глаз устремился на Максима.
— Ах ты, негодяй! — беззлобно возмутился Николас. — Ты порочишь мою репутацию.
— Это невозможно, потому что ты уже давно сделал это сам. Кроме того, я всего-навсего обозначил разницу между тобой и мной, дружище.
Николас склонил голову, принимая упрек приятеля.
— Я признаю, что из нас двоих я более грешен.
Губы Максима медленно растянулись в улыбке.
— Я давно знаю это.
— Но девушка… Она так отличается от других. Она тронула мое сердце.
Максим так энергично фыркнул, что едва не выпрыгнул из кресла.
— Умоляю тебя, Николас, будь осторожен с ней. Если ты предложишь ей свое сердце, она в два счета разорвет его на мелкие кусочки. — Он не забыл своего прокушенного уха. — Это злобная и бесстрашная фурия.
— Разве не я переправил ее через Северное море? — с горячностью напомнил Николас, стремясь защитить девушку. — Ja, согласен, она отважна, но действительно ли ф ней столько злобы? Nein! Она просто борется за свою свободу. А ты бы поступал по-другому?
— Я бы по крайней мере прислушался к разумным доводам.
— Разве для девушки не разумно стремиться фернуться домой и настаивать на этом? А фот то, что сделали с ней, было крайним безрассудством.
— Это была ошибка, — покорно согласился Максим. — Уверен, Арабелла с радостью согласилась бы жить здесь, если бы мои люди не напутали.
— А ты спрашивал ее?
Этот простой вопрос заставил Максима нахмуриться.
— Я собирался. — Он опустил глаза и принялся разглядывать содержимое кубка. — Я собирался сделать это в день свадьбы. Я хотел успокоить Арабеллу и предупредить, что ее похитят из Бредбери. — Он поднял голову, его лицо было искажено гневом. Губы плотно сжались. — Но моя попытка провалилась, потому что по дороге я случайно встретил госпожу Редборн, которая узнала меня. Складывается впечатление, будто с самого начала она все время вертелась у меня под ногами.
— Ja! — громко расхохотался Николас. — Я слышал о твоих проделках в Бредбери-Холле. Ты смело фыступил против Эдварда, и тем более ф собственном доме! — Он опять рассмеялся. — Ходят слухи, что теперь Эдвард запирает на ночь дверь и фыставляет охрану. Тебе удалось поселить страх в душе бедного сквайра. — От смеха у него на глаза навернулись слезы, и только разгневанный взгляд Максима заставил его остановиться. — Фозможно, за время своих скитаний ты слишком привык к свободе и независимости, поэтому-то тебе и кажется, что девушка путается под ногами.
Максим издал недовольный возглас:
— С первой минуты она всячески мешала мне в достижении моей цели.
— А какова твоя цель, Максим? Что заставило тебя так поступить? Любовь к Арабелле или желание отомстить ее отцу?
— Я всего лишь хотел помешать свадьбе, чтобы успеть… — Каверзные вопросы приятеля и необходимость оправдываться вызвали у Максима неприятное чувство, и он нахмурился. — Великий Боже, неужели ты думаешь, что я стремился бы жениться на Арабелле, если бы не ставил ее выше всех остальных женщин?
Николас откинулся на спинку и пристально взглянул на друга.
— Судя по тому, как ты отзываешься о ней, она красива и мягкосердечна. Может показаться, что ты поступаешь вполне логично, фыбирая такую женщину ф жены. Она будет покладиста, не станет предъявлять необоснованные требования, не нужно будет бояться скандалов. — Он помолчал и взглянул на Максима, чтобы убедиться, что тот внимательно слушает. — Ты не раз говорил, что должен обзавестись женой и семьей, дабы продолжить род. Но фот что мне интересно: как ты выбрал Арабеллу — сердцем или разумом? Кроме того, ты стремился заполучить ее из злобы на ее отца, предавшего тебя, или тобой двигала фсепогло-щающая страсть?
— Уверен, результатом нашего союза было бы успешное продолжение династии, — упрямо выдавил из себя Максим.
— Ты не можешь финить ее ф том, что она увлеклась другим. Фсе считали тебя погибшим.
— Это Эдвард в своем стремлении отхватить еще одно состояние заставил ее выйти за Реланда, — продолжал настаивать Максим.
— Да ладно, дружище, — оборвал его Николас. — Когда твои люди принесли тебя ко мне на корабль, ты едва дышал. Ты не умер за фремя путешествия только благодаря усилиям Раймонды. И лишь спустя месяц после этого ты смог ходить. Посочувствуй Арабелле, — попросил он. — По фсей фероятности, твоя смерть причинила ей боль, поэтому ей хотелось наконец-то обрести покой и счастье ф семейной жизни. Ты должен радоваться, что жив, для того чтобы искать другую женщину, которая согреет тебе постель.
— Я действительно благодарен за то, что остался жив! — воскликнул Максим. — Я очень благодарен, что, как мы и планировали, Спенс и Фич находились в спрятанной под мостом лодке. Они доказали свою преданность и готовность спасти мне жизнь. Только по необъяснимой случайности они никогда не видели Арабеллу, о чем сейчас я страшно сожалею. Не надо думать, будто отчаяние затмило мне разум и я не ценю ваших усилий сохранить мне жизнь!
