уже точно не помнил, когда именно хранилища стали мощными организациями, но этот момент уже остался в прошлом, и сейчас здания старейших банков ничем не уступали башням тал, торов и сереков, а некоторые из них могли даже посоперничать с Палатой Кодекса и Небесной Иглой.
Итейн ненавидел банки. Даже в искаженной системе морали Города Множества Душ все равно существовала некая шкала отсчета, и в ней банки находились почти на самом дне. Любой богатый тор или тал, у которого есть достаточно большое здание и достаточно незапятнанная репутацию, мог стать банкиром. А почему бы и нет? За защиту чужих монет полагался немалый гонорар. Банки жирели, получая огромную прибыль, а их хозяева тратили целые бочки серебра на покупку новых теней. И если кто-то ставил под сомнение их деятельность или даже – упаси мертвые боги – подавал на них жалобу, банки быстро скрывали простоту своих услуг, ссылаясь на проценты, вычисления и правила Кодекса – столь сложные, что в них запутался бы даже судья Палаты. Итейн считал, что присваивать плоды чужого труда – подло, и, следовательно, банки были ничуть не лучше душекрадов.
Призрак посмотрел на величественные пирамидальные шпили с окнами и балконами. Их архитектура, как и почти везде в Араксе, была мрачной, но роскошной. На их боках красовались большие золотые печати. На их верхушках поблескивал металл. На стенах были выложены ряды из черепов; по традиции эти черепа красили в разные цвета. На безжизненно повисших шелковых знаменах и огромных резных панелях были выведены имена семейств, которые занимались банковским делом уже сотни лет.
Хранилища Ахенатена.
Сетмос.
Монетный двор Фенека.
Харкуф.
Объединенный Флимзи.
Банк Аракса.
Сколько половин монет хранится в этих зданиях? Сколько миллионов душ тут учтено? Половина богатства города – нет, всего Арка – находилась здесь, в этом районе площадью в две квадратных мили. Итейн порадовался, что его собственная монета лежит в древних хранилищах Иглы, куда не дотянутся наманикюренные пальцы этих хапуг.
Он щелкнул пальцами, но звука не последовало. Возможно, убийца – банк. Или банкир. Иначе почему пострадали аристократы, которые держали богатства в собственных хранилищах? Чем больше Итейн думал об этом, тем более логичным ему казался этот вариант. Именно так и устроен этот город: те, у кого есть власть, всегда мечтают стать еще сильнее. Таково проклятие власти. Она словно океан: человек стремится узнать, насколько он глубок, и ради этого готов даже рискнуть жизнью.
Итейн стоял в центре треугольника, образованного тремя сходящимися проспектами. Он смотрел на огромные здания банков и думал о том, представителя которого из них ему следует пригласить к Сизин. Призрачный шрам на его мягкой голове никогда не чесался, но Итейн все равно провел по нему пальцами.
Позади послышался слабый шорох. Слишком тихие шаги, и слишком близко. Итейн резко развернулся; его рука взлетела вверх, к рукояти меча. Он увидел яркое алое пятно. Под капюшоном сияло женское лицо – из-за цвета одежды оно казалось почти фиолетовым. Руки тень сцепила внутри длинных рукавов. Итейн снова понял, что не может отвести глаз от белого пера – символа свободы.
– Итейн Талин, клянусь моим посмертным светом, – выдохнула она.
– Просвещенная сестра Лирия. Давно не виделись.
– Действительно, давно. По нашим подсчетам, почти двадцать лет. – Она указала на его золотое перо. – Королевской семье еще не надоел твой острый язык?
Итейн сложил руки на груди.
– Ты, Лирия, как всегда проницательна.
– Мы удивлены тем, что ты не исчез вместе с нашей императрицей. Ты ведь принадлежишь ей.
Итейн сделал вид, что откашливается.
– Теперь мной владеет будущая императрица – меня, если можно так выразиться, ей одолжили. Она сочла необходимым оставить меня здесь.
Лирия медленно кивнула, что-то прикидывая.
– Ты далеко ушел от своей башни.
– А ты – от своей норы. Ты рискуешь, бродя по краю Центральных районов. Если тебя увидит дознаватель или кто-то из стражи… – Он изобразил, что бьет себя по руке. – Ай-ай.
– Что привело тебя в банковский район?
– Тот же вопрос можно задать и тебе. Лично я, на самом деле, ищу человека, которого нужно пригласить к ужину.
Лирия негромко рассмеялась. Это был холодный смех, наполненный отвратительной гордостью, которую взращивал в своих сторонниках культ Сеша.
– У будущей императрицы так мало друзей, что она поручает тебе искать их на улицах?
Итейн фыркнул.
– Это особенный гость.
– А что нужно сделать, чтобы получить приглашение принцессы? Как можно привлечь внимание ее слуги-тени? – Лирия сделала шаг в сторону, следя за его взглядом. – Неужели ты нам не доверяешь? Мы же знаем друг друга уже десятки лет. Ты был в наших рядах, Итейн Талин, и мы считали тебя нашим братом.
– Не смеши меня. Доверие – точнее, явное его отсутствие – и стало причиной, по которой вы впали в королевскую немилость. Именно поэтому я покинул культ Сеша.
– Теперь мы предпочитаем название «Церковь Сеша». «Культ» звучит слишком… зловеще. Мы никогда и никому не желали зла.
– Прекратите зажигать черные свечи и петь хором в темных подвалах, и тогда люди изменят свое мнение о вас. Слово «культ» вам подходит.
– А тебе оно не подошло, да?
Итейн отвел взгляд.
– Я же говорю – отсутствие доверия.
– Отлично. Но ты же знаешь, чем мы торгуем. Наш товар – сведения. Мы можем быть тебе полезны.
Итейн поймал ее косой взгляд – и прекрасно понял, что он означает.
– А что бы вы хотели получить взамен?
Глаза Лирии вспыхнули, словно его слова ее оскорбили.
– Ну что ты! Ничего. Это подарок. Наш брат всегда остается нашим братом.
– Да пошла ты, Лирия. Где религия, ничего бесплатного нет. Говори: что вы хотите получить взамен?
– Сведения, если когда-нибудь они нам понадобятся.
– О чем?
– О твоей будущей императрице.
Итейн фыркнул, думая о раскрасневшейся, золотоглазой Сизин, о том, как слюна летит сквозь его пары, о том, как медные ногти царапают его тело. Предложение показалось ему заманчивым.
– Забудь об этом. Она – моя госпожа.
– Забыть? Как ты забыл о своей свободе, брат? – спросила Лирия, кивая. – Мы помним то время, когда ты мечтал о ней – время, когда ты мог ее обрести.
Итейн высоко задрал голову и долго молчал, заставляя ее ждать. Он тоже прекрасно помнил то время. Упущенные возможности имели обыкновение оседать в его памяти.
– Времена меняются.
– Если мы предложим тебе твою половину монеты, неужели ты не возьмешь ее? – Лирия высвободила руки из рукавов и выставила вперед плоские, пустые ладони. Итейн инстинктивно потянулся к ним, хотя это и было напрасно. Усмехнувшись, Лирия снова спрятала руки. –
