еще с тех пор, как приняла за Кровавого Ведьмака однокашника, который баловался темными языческими обрядами, чтобы отомстить токсичному отцу. Только сейчас тушеваться не время. – Не знаю, почему, но Охотники всегда на шаг впереди нас. Просто так им это не удалось бы. Кто-то наверняка помог им проникнуть за барьер.
Элис садится прямо, наигранное безразличие как ветром сдуло.
– И что? Думаешь, тут замешан кто-то из нас?
– Абсурд! – добавляет Корал, поправляя очки в розовой оправе.
Лекси сжимает губы в тонкую полоску.
– Не абсурд, а оскорбление, – встревает Элис. – Что за хрень взбрела тебе в голову, Ведьма Ветрянка?!
– Ты уже называла меня так, – напоминаю я, и Элис закатывает глаза. – Кстати, как насчет Тори? Она ненавидела Элис. А под конец и меня возненавидела. Она могла помочь Охотникам создать препарат.
– Это не Тори. – Корал качает головой, смотрит на Лекси и, дождавшись одобрительного кивка, продолжает: – После твоего отъезда у Тори отказали тормоза. Она постоянно бубнила, что ее план сорвался по нашей вине. Мы сдали ее Совету.
Старейшина Стихийников задумчиво морщит лоб.
– Тори Уитман? – Он поворачивается к Китинг. – Мы назначили ей наказание в июне, верно?
– Да, я помню ее, – секунду спустя подтверждает Китинг. – Вразумить девушку не удалось, поэтому мы лишили ее магической силы и памяти. А потом отдали кому-то из уцелевших родственников…
– Ханна?! – Хлопает входная дверь, по дому разносится голос Джеммы, и у меня внутри все обрывается.
Секунду спустя появляется Морган, за ней – Джемма. При виде собравшихся обе замирают.
Моя девушка с тревогой переглядывается с моей лучшей подругой.
И начинается настоящее светопреставление.
25
Первой на ноги вскакивает заливающаяся краской Элис.
– А это еще кто? – Она смотрит то на Джемму, то на меня. – Еще одна из твоих подозреваемых?
– Джемма не… – Я осекаюсь. У меня мурашки бегут по коже от пристального внимания каждого их присутствующих. Невозможно закончить фразу, не спровоцировав новые вопросы.
Джемма – не ведьма.
И она не замешана во всем этом.
Хотя, если честно… замешана.
Смотрю на маму: ее взгляд настороженный и подозрительный. А вот на леди Ариану я даже посмотреть не решаюсь. Они обе убьют меня, догадавшись, что известно моей лучшей подруге. У Джеммы, стоящей на пороге гостиной, глаза расширяются от страха, но она коротко кивает и заходит в комнату.
Она со мной согласна.
Никаких больше секретов.
Старейшина Китинг выступает вперед. Лицо у нее совершенно бесстрастное.
– В чем дело, Ханна?
– Джемма никогда не предала бы нас, но она… она в курсе. Ей известно про то, кто такая я. И про кланы.
– Ханна! – Потрясенный голос родительницы перекрывает шепот собравшихся. Мама опять выкачивает тепло из воздуха, но леди Ариана или Старейшина Хадсон явно перехватывают инициативу, потому что температура перестает понижаться.
Я чувствую тяжесть их взглядов, концентрацию злости, разочарования, недоверия.
– Ну и круть! – подначивает Элис. – Как можно сидеть тут, обвинять нас в предательстве, если ты уже выложила все регулярам?!
– Джемма наш секрет никому не выдала, – парирую я, но даже мне самой возражение кажется неубедительным. Я ищу поддержку в маминых глазах, но вижу невыносимое разочарование. – Мам, я не хотела ей рассказывать, но у меня не было выбора. Когда Бентон столкнул машину в реку, я была вынуждена использовать магию, чтобы спастись. Иначе мы погибли бы.
Родительница качает головой.
– Ты говорила, что Джемма потеряла сознание, как только автомобиль ушел под воду.
– Прости. – Вздыхаю, срываюсь на хрип, подкатывают непрошенные слезы. – Следовало тебе признаться раньше, но я слишком боялась. – Я смотрю на Кэла и Арчера, но замечаю в их глазах просто осторожный интерес. – Клянусь, о других членах ковена я не рассказывала. Я и Кровавых Ведьм упоминать не хотела, но…
– Но Джемма подслушала нас с Ханной еще в больнице, – перебивает меня Морган. – Джемма всегда нам помогала. Вредить кланам она не стала бы.
Сидящая на подлокотнике Лекси щиплет переносицу.
– Местные ведьмы совершенно безбашенные! – Девушка поворачивается к Арчеру. – Давайте вернемся к делам?
На секунду в гостиной воцаряется тишина, и я отваживаюсь надеяться, что проблемы не возникнет. Что в нынешней ситуации осведомленность подруги – меньшее из зол. Я позволяю себе поверить, что однажды Джемма сможет посещать собрания ковена и общаться с моей мамой безо всякой утайки.
– Никто отсюда не уйдет, пока мы не выясним это недоразумение, – громко и звучно заявляет Старейшина Хадсон. – Мы не причиним вреда вашей подруге, мисс Уолш, но ее воспоминания нужно стереть.
Его слова как нож по сердцу, мои колени дрожат. Морган протягивает мне руку, но я велю себе собраться. Хадсон – не единственный присутствующий здесь Старейшина. Нам поможет Китинг. Она все уладит.
– Пожалуйста, не делайте так! Джемма никого не выдаст. Она могла бы стать для нас полезной.
– Ханна… – В голосе Старейшины Китинг – и предостережение, и понимание, и я отчаянно хватаюсь за мизерный шанс.
– Пожалуйста! – умоляю я. – Джемма – не такая, как ваша невестка. Ненависти к ведьмам у нее нет. Она не сделает нам ничего плохого!
В глазах Старейшины Китинг мелькает что-то нежное, победоносное, страстное. На миг я стыжусь того, что упомянула ее семейную историю, но ведь мы с Джеммой не обязаны повторять судьбу Илая и его жены. У нас может получиться иначе.
Китинг смотрит через плечо на коллегу.
– Джон, в ее словах что-то есть. Не пора ли нам окончательно выйти из тени? Охотники не смогут безнаказанно нас истреблять, если мир узнает, кто мы такие.
Старейшина Хадсон качает головой.
– Секретность – единственный способ сохранить безопасность. Новых врагов мы позволить себе не можем.
– Да открой ты глаза! Разве мы в безопасности? Посмотри, что наделали Охотники! Они крадут магию, стравливают нас, мучают. Мы в силах изменить будущее кланов – нужно просто взяться за дело, а не цепляться за устаревшие законы.
Хадсон медленно выдыхает, похоже, они спорили об этом уже тысячу раз.
– Кэтрин…
– Нет, Джон, мешкать больше нельзя! Что вообще способно повлиять на твое мнение? Нас атакуют по всем фронтам. Десятки Стихийников потеряли магическую силу. Лучшего времени для изменения законов, чем сейчас, еще не было. – Китинг показывает на Джемму. – Раскрыть секреты регулярам – минимум того, что мы можем сделать.
– Время перемен, наверное, когда-нибудь и настанет, но нельзя допустить, чтобы к принципиальному решению нас склоняли враги, – возмутительно спокойно парирует Хадсон.
– Простите, можно мне сказать? – осторожно спрашивает Джемма, прерывая спор Старейшин. Она поднимает руку, как на уроке, когда хочет дополнить предыдущий ответ. Дождавшись, когда Старейшины обратят на нее внимание, она продолжает: – У меня есть право голоса в решении собственной участи?
– Да, пожалуй. – Судя по тону, Хадсон приятно удивлен. – Полагаю, ты согласна с моей коллегой из Заклинательниц?
Джемма тянется к моей руке и крепко пожимает.
– Вы правда считаете, что для ведьм и ведьмаков будет лучше, если мне сотрут воспоминания?
– Да, дитя, – отвечает Хадсон.
– Все того же мнения? – Джемма обводит взглядом гостиную.
Присутствующие по очереди кивают.
Кэл бросает на меня виноватый взгляд
