вот, примерно через полчаса работа была окончена. Я легонько повертела головой. Она поддавалась, хотя было непривычно. Женщина спросила, что со мной случилось. Не имея причин скрывать, я ей все рассказала. И про Элиота, и про преступную деятельность, и про казнь, и про то, что я, судя по всему, мертва. Она все спокойно выслушала. Через пять минут молчания, она улыбнулась и сказала: «В городе меня хотели сжечь из-за того, что люди посчитали меня ведьмой. Поэтому я живу тут одна. Оставайся сколько хочешь. Тебе ведь нужна помощь?» Сказать честно, я была удивлена. Женщина предложила мне жить вместе с ней, не опасаясь моего преступного прошлого. Но это было только к лучшему. Я согласилась. Мы проговорили всю ночь. Оказалось женщину зовут Мария, ей было тридцать три года. В городе она была известна своими травными снадобьями, которые помогали при всяких недугах. Три года назад, когда в Германии вспыхнула охота на ведьм, ее тут же обвинили в колдовстве, поэтому она сбежала в лес. Мария оказалась очень хорошей женщиной. Она была мне за мать. Мы долго жили вместе. Я все время изучала свойства своего теперешнего тела. Тогда я и узнала про сон, еду, боль, регенерацию и слезы. Я часто выходила по ночам в город, но не решалась вернуться домой и Элиота больше не видела.
Время пролетело быстро. И вот Мария умерла… от старости. Ей было восемьдесят шесть. Я, конечно же, не постарела ни на год. Тогда я много страдала, так как теперь у меня не осталось ничего. Через двадцать один год, когда мне исполнилось ровно сто лет, я ушла из домика Марии, где жила все это время, и подалась путешествовать. Я побывала в разных странах, видела разные вещи: была на открытии Биг Бена, Эйфелевой башни, даже плавала на Титанике. Потом мне, правда, пришлось плыть вручную прямо до Лондона. Из-за моей внешности мне многое удавалось. Ты ведь заметила, что все умершие обладают необычным обаянием? Проще говоря, красивые.
— Ну… да. А ведь, правда, — сказала я, вспомнив внешность остальных, — Вы все очень привлекательны. Но почему? Такого ведь не было при жизни, так?
— Да. И тебя это тоже коснулось, хотя ты, может, и не заметила этого. Правда вот мы, умершие, друг для друга выглядим вполне нормально, но обычные люди ощущают наше влияние куда острее. Я точно не знаю, почему так происходит и в чем причина, но подозреваю, что всему виной то, что мы обрели после смерти, наша странная животная сила. Будто она предусмотрительно дала нам возможность скрыть наши отличия под маской красоты, дабы нормально ужиться с обычными людьми. Наша привлекательность — это наша маскировка. Нездоровая бледность кожи кажется простым людям красивой фарфоровой. Отсутствие блеска в глазах заставляет других смотреть на нас, привязывается к нам. Наша привлекательность как овечья шкура, под которой скрывается волк. На других умерших это не сильно действует, а вот люди ведутся. Понимаешь?
Я взглянула на себя в зеркале. И правда, сейчас моя внешность не слишком изменилась, но что-то притягательное есть.
— Угу.
— Вот из-за этого я активно пользовалась популярностью у мужчин. У меня было множество ухажеров за всю мою долгую жизнь, но ни к кому я не испытывала чувств, хоть отдаленно напоминающих любовь. Знаешь почему? — Мелори внимательно посмотрела на меня.
— Почему?
— Потому что ни ты, ни я, ни остальные умершие, просто-напросто неспособны любить.
Я удивленно нахмурилась.
— Но, почему?
— Мы ведь демоны, — вдруг с излишней холодностью ответила она. — А демонам любовь неизвестна.
— Неизвестна? — недоверчиво повторила я. — Но как?
— Скажи, ты когда-нибудь влюблялась?
— Нет, — честно ответила я.
— Правда? Знаешь, по-моему, это и к лучшему. Любовь сложная штука. А когда тебе не отвечают взаимностью, это еще хуже. Но теперь тебе не о чем волноваться — ты больше не будешь любить. Жалость, ненависть, дружба, привязанность — да, но не любовь. Ты не бойся, это не так страшно как кажется. Не нужно будет страдать из-за ненужных нам вещей.
Мелори улыбнулась, хотя я увидела, что эта улыбка немного вымученная. Я все равно не могла поверить её словам, но что-то внутри не хотело их отвергать, и я, сжав губы, коротко кивнула.
— Я поняла.
— Хорошо. — Она продолжила, — так вот, балы, вечеринки, дорогие подарки… это всегда окружало меня. Но время менялось, и мне тоже нужно меняться. После двадцати лет во Франции, я переехала в Лондон. Там я и встретила Данте. Он жил в огромном пустом поместье шестьдесят лет, хотя на вид ему было примерно двадцать. Мы встретились, можно сказать, случайно. В одном из местных трактиров я услышала легенду, о призраке мертвого дворецкого. Сорок лет назад в поместье графа Волейхайф случилась беда. Так как это была известная семья, которая покорно служила королевскому двору, у них появилось много недоброжелателей. Поэтому вскоре на поместье Волейхайф напали. Дело было ночью. Первыми погибли граф и его жена, потом слуги. Маленького девятилетнего графа защищал дворецкий семьи. Но долго он продержатся не смог. Говорят, когда на глазах умирающего дворецкого убивали мальчишку, он поклялся, что отомстит обидчикам. Так и случилось. Через три дня после инцидента, тех, кто напал на поместье, странным образом убили, а в окнах пустующего замка не раз видели силуэт мертвого дворецкого.
Поверив слухам, я решила проверить их, и ночью направилась к тому самому поместью. Собравшись с духом, я постучала в дверь. Никто не открыл. Тогда я взялась за дверную ручку и дверь со скрипом отворилась. Войдя, я удивилась — все было убрано и вычищено до блеска. Даже не намека на то, что особняк пустовал шестьдесят лет. Я обыскала все комнаты, но никого не было. Тогда я пошла в сад. И там, освещенный светом фонарей, мертвый дворецкий отстригал бутоны красным розам. Зрелище было незабываемое. Казалось, он не заметил моего присутствия, и с легкой улыбкой продолжил мастерски орудовать ножницами. Все красные бутоны он кидал в большую корзину. Мне это показалось странным. Я подошла ближе. Он все так же меня не замечал. Из-за чистого любопытства я тихо спросила: «Почему вы отстригаете бутоны таких красивых роз?» Услышав мой голос, дворецкий даже не шелохнулся. Он отстриг еще один бутон и, повертев его в руках, ответил: «Молодой господин очень любил красные розы. Но как только он брал их в руки, или дотрагивался до куста, шипы тут же его кололи. И его прекрасная алая кровь смешивалась с краснотой этих бутонов. Поэтому, как только розы зацветают, я тут же их срезаю
