с горки. Активный пацан. Или это он на эмоциях. Потом и вовсе засел в песочнице. А я подсел к Ренате на лавочку.
— Он чудо, — заговариваю первым и накрываю своей ладонью ее. Не выдергивает, уже хорошо.
— Он самый лучший, — улыбается, а глаза светятся нежностью. Я хочу чтобы она и на меня так же смотрела. Но понимаю, нам нужно время. А мне хочется всего, сразу и сейчас.
— Ты же у нас останешься ночевать? — спрашивает не смотря на меня. Но не дожидаясь ответа, продолжает. — Я все же постелю тебе на диване. Если его разложить, то тебе будет достаточно места. А я с Мишкой лягу.
— Я не хотел бы доставлять тебе неудобств, — сам не верю, что она предложила остаться.
— Мишка просто будет спрашивать, а я… — пожимает плечами. — Да и смысл в гостиницу?
— Я хотел попросить еще, — строю планы на завтра.
Она смотрит мне в глаза, внимательно. Ее глаза… они невероятные.
— Завтра, ты к подругам. А Мишу оставь со мной? — прошу. — Мы с ним погуляем, около дома где живу, рядом огромный парк с прудом и утками. В общем…
— Хорошо. Так еще и лучше, — улыбается. — Уверена, он будет счастлив.
— Спасибо, — искренне благодарю.
— За что? — удивляется.
— За то, что не отталкиваешь.
Пожимает плечами. А мне большего и не надо. Пока. Ей нужно время привыкнуть, что я теперь буду всегда рядом.
Мишку первым укладывает спать.
— Он уснул. Кажется только головой коснулся подушки и все, — улыбается, входя в кухню. — Эмоциональным денек выдался для него. Но мы кажется справились, — наливает чай и садиться за стол.
— Я до сих пор с трудом верю, — качаю головой. — Четыре года. Когда у него день рождения?
— Не поверишь, — улыбается. Господи, я еле держусь, чтобы не впиться в эти сладкие соблазнительные губы. — Он наш подарочек. Новогодний. Родился в ночь с тридцать первого на первое.
— Бессонная ночка у тебя была, да?
— Незабываемая, уж точно, — отвечает, опуская глаза.
— Лаврова, почему? Меня это немного сбило с толку. Не сразу понял о чем этот Петя, — подступаю с вопросами.
Не хочу собирать информацию. Хочу от нее все узнать.
— Лаврова? — делает глоток чая. — Это бабушкина фамилия.
— Почему сменила? — я мысленно готовлюсь, что она меня просто пошлет. Но нет, отвечает.
— От меня отказались родители. Думаю это очевидно, — пожимает плечами. А я сижу, чуть ли с не отвисшей челюстью. И не понимаю ни черта.
— И где они?
— Уехали. Куда-то за границу, — отмахнулась. — Даже не знаю куда, не спрашивай.
А у меня все больше вопросов.
— Со мной девчонки возились как с котенком. Вот только недавно с Леськой вспоминали. Не смотри на меня так, все хорошо, — на губах появляется улыбка. — Время уже. Пойдем, уложу тебя как Мишку спать, — на щеках появляется румянец.
— И сказку расскажешь? — понимаю что несу хрень, но ее смущение заводит не по детски.
— Смеешься?
И она действительно идет за мной в комнату. Раздеваюсь, стараюсь как можно медленнее расстегивать пуговицы. Она стоит в сторонке, глаза в пол.
Не торопимся, Мак. Не торопимся. Все еще будет.
Складываю вещи. Укладываюсь на диван с удовольствие вытягиваясь. Мебель жалобно скрипит подо мной.
— Поменьше крутись, богатырь, — улыбнулась, подхватила мои шмотки и ушла в ванную.
Как можно оставаться равнодушным, зная что она там? Там… Мое воображение подкидывает картинки такие, что мой флагшток парусом натянул боксеры.
Стиснул зубы. Хочу ее, сил нет. Хочу снова почувствовать податливость и мягкость ее тела. Как тогда. Боже, сколько лет прошло. От понимания этого жгучая боль вспыхивает в грудине. Беременность, роды. Бессонные ночи… что там еще бывает с младенцами? Она все сама. Без меня.
Хочется выть от бессилия. Она со всем сама справилась. Без поддержки родителей, если я правильно понял. Без меня, мать его!
Переключаюсь на Дана. Меня не оставляет в покое мысль, что друг мог так со мной поступить. И по возвращению домой, я обязательно найду его. Нам есть о чем поговорить.
* * *
Рената
Хочется его коснуться. Пальцы так и зудят. Это какая-то болезнь, наверное. От желания быть каждую секунду с ним рядом сводит мышцы. Но я же не маньячка какая-то чтобы кидаться на него? Побывав сегодня в его объятиях я словно вышла из оцепенения, снова почувствовав прилив желания. У меня ведь никого не было. Только он.
Дура, наверное.
Закрылась в ванной, забрав его вещи. Нужно закинуть в машинку стираться, а я так и зависла с его рубашкой в руках. Уткнулась в нее носом и дышу. Точно ненормальная.
Тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Брюки в машинку и запускаю ее. А рубашку откладываю. Постираю вручную.
После стирки принимаю душ, стараясь не думать, что в моей квартире находится Макар.
Выхожу, в квартире стоит тишина. Прохожу в кухню, грею чайник и наливаю себе чай. Хочется посидеть в одиночестве, собраться с мыслями. С появлением этого человека моя жизнь уже второй раз переворачивается, основательно меняясь.
Я уверена, что он захочет постоянно видеться с Мишкой. А если это будет именно так, то значит, и я его буду видеть часто. Только как себя вести? Макар интересовался есть ли у меня кто, почему же мне не взбрело в голову спросить тоже самое?
Господи, Рената! О чем ты вообще думаешь? Может он вообще планирует участвовать только в жизни сына, а я тут уже чего-то напридумываю себе. Хватит, плавали — знаем. Лучше не надеяться на то, чего может и не быть. Падать будет не так высоко и не так больно.
Сполоснул чашку, иду в комнату. Приоткрыв дверь, тихонько захожу, как воришка. Прохожу к кровати сына и осторожно укладываюсь рядом. Целую в щечку, укрывая покрывалом. Сама же поворачиваюсь на бок и принимаюсь разглядывать спящего мужчину.
Он раскрылся и я могу разглядывать его рельефное тело. Он ни капли не изменился, в этом я ему не соврала. Все такой же. Большой, с грацией хищника. Борода более ухожена и стрижка стала короче. Красивый по-мужски, так и притягивает взгляд.
От этой картины сна ни в одном глазу. А ведь день выдался эмоциональным.
Уснула с трудом под самое утро. За окном уже светало, когда глаза все же закрылись под тяжестью свинцовых век.
Утро началось так же неожиданно как я заснула. Просто стоило Мишке повернуться, и я распахнула глаза. Не сразу поняла, почему сплю рядом с сыном. Но увидев
