class="p">— Перестань быть гребаным придурком, Алекс, — огрызнулась я. — Мэтти не собирается ждать в гребаном коридоре. Мы недостаточно доверяем тебе, чтобы оставаться с тобой наедине. — Я драматично закатила глаза и оттолкнула его в сторону, чтобы моя подруга могла зайти с нами в квартиру.
Легкая улыбка тронула его губы, но он не стал настаивать. Вместо этого он закрыл дверь и повернулся ко мне лицом, засунув руки в карманы брюк.
— Ты хорошо выглядишь, Вайолет. — Его голос был спокойным и… странным. Искренним? Может быть, в этом все дело.
Я склонила голову набок, изучая его в ответ.
— Ты тоже, Алекс.
Это был не кокетливый комментарий; это была правда. Он был лощен и собран в дорогом, сшитом на заказ костюме без галстука, и пара верхних пуговиц на его рубашке были расстегнуты. Его светлые волосы были безупречны, и он казался свежевыбритым. Но дело было не только в этом… Он казался спокойнее. Все то время, что я его знала, Алекс был напряжен. Глубоко укоренившийся гнев и обида на весь мир. Теперь все это ушло.
Мэтти драматично прочистила горло. — Это мило и все такое — кстати, я тоже выгляжу потрясающе, но у нас вроде как время поджимает. — Она бросила на меня острый взгляд, и мои щеки вспыхнули. Очевидно, я слишком долго пялилась на своего бывшего.
Однако это было вызвано не какими-то более глубокими чувствами, а просто искренним любопытством.
Улыбка Алекса стала слегка насмешливой.
— Конечно, ты не хотела бы заставлять своих сторожевых псов ждать. Я поражен, что тебе удалось ускользнуть так надолго.
Я раздраженно вздыхаю.
— Алекс, прекрати. Ты попросил меня прийти сюда лично, и вот я здесь. Давай покончим с этим побыстрее.
Алекс показал, что мы переходим в зону отдыха, и налил нам напитки. Я вежливо отпила из своего, прежде чем поставить его обратно на стол и прочистить горло.
— Хорошо, давайте перейдем к сути. В ближайший вторник состоится встреча монархий, на которой будет проведено голосование по созданию Народного суда, который даст Обществу право голоса в любой мировой политике или вопросах прав человека.
Алекс не сказал ни слова, пока я говорила, просто отхлебнул из своего напитка и уставился на меня, как будто изучал мое гребаное лицо на полицейском опознании. Когда я закончила выкладывать всю информацию, он по-прежнему хранил молчание.
Мой вспыльчивый характер, который мне было трудно контролировать с тех пор, как меня задержал Уриэль, начал поднимать свою уродливую голову. К счастью, прежде чем я убила своего второго заносчивого самца за месяц, он заговорил.
— Ты хорошая партия для меня.
— Мы никогда не подходили друг другу, — сказала я ему. — Экстремисты манипулировали всем этим, потому что я наконец-то достигла нужного возраста для участия в голосовании.
Алекс прочистил горло, опуская бокал обратно на стол. — Как бы то ни было, мы все еще были хорошей парой. Мне даже не пришлось так сильно стараться, чтобы насладиться твоей компанией.
Я притворилась, что падаю в обморок. — О, если бы меня уже не трахали два принца с навыками богов секса, то я бы осыпала тебя этим комплиментом.
Тьма, которую он, вероятно, никогда полностью не изгнал бы из своей души, вспыхнула в его глазах, и я мгновенно прикусила язык. Да, он заслуживал это услышать, и мой характер был сильно измотан, находясь рядом с ним, но это был невероятно не правильный путь, чтобы привлечь его на нашу сторону.
Мне нужно было переключить передачу, быстро, пока мой гнев и обида на моего бывшего парня все не разрушили.
— Послушай, Алекс, ты хотел, чтобы я отправил тебе приглашение, — сказала я, меняя тему. — Я не уверена, почему ты этого хотел, но вот я здесь…
Когда я замолчала, я посмотрела на Мэтти в поисках помощи, но она пожала плечами, явно не имея понятия, что сказать.
— Я должен перед тобой извиниться, — выпалил Алекс, и я чуть не упала со стула. — Несмотря на мои многочисленные недостатки, причинять боль женщинам, которым это не нравится, не входит в их число. — Воспоминание о стонах Клодетт в коридоре, когда я раскрыла их секрет, эхом отозвалось в моей голове, и я внутренне сжалась. — Я знаю, что предал тебя. Я причинил тебе боль, Вайолет, и хотя извинения на самом деле ни хрена не стоят, это все, что я могу предложить прямо сейчас.
Мой мозг дал сбой, и к тому времени, когда я снова разобрался с этим дерьмом, Мэтти была в полном восторге.
— Ты… не заслуживаешь даже прикасаться к Вайолет. Если ты хочешь подарить ей что-то большее, чем свой тощий член и недоделанные извинения, ты придешь на гребаное голосование и поступишь правильно.
Алекс подался вперед на своем стуле, и на этот раз мне даже не пришлось гадать, что его так обидело. Тощий член, было конечно немного резковато, но когда тебе было с чем сравнить это…
— Пожалуйста, Алекс, — сказала я, прерывая его, прежде чем он смог перейти в режим полного говнюка. — Я знаю, что твои родители были придурками. Я знаю, они оказывали на тебя огромное давление, чтобы ты был таким же злым, как они. Но тебе больше не нужно этого делать.
Он не выглядел убежденным.
— Будь на правильной стороне истории, — мягко сказала я.
Я должна была убедить его. Если из голосования и всей этой ерунды может получиться что-то хорошее, пусть это будет это.
Глава 27
Это ожидание убило бы меня, но я заставила себя не извиваться и не реагировать. Алекс остался таким, каким был, поджав губы, а затем, глубоко выдохнув, кивнул.
— Я буду на голосовании, — сказал он мне. — Я выслушаю планы и буду голосовать, не задумываясь о том, на чем мог настаивать мой отец. Это самое большее, что я могу вам предложить.
Я бы приняла это.
— Спасибо.
Когда он встал, я сделала то же самое. Наши взгляды встретились, пока он пытался многое передать этим выражением лица. Впрочем, для меня это на самом деле не имело значения; я, по сути, перестала заботиться о нем каким-либо образом, за исключением того, что нам от него было нужно.
— Удачи тебе с монархией, — сказала я, беря Мэтти за руку, когда мы собирались уходить. — Постарайся заботиться о своих людях. Это важно.
Он просто наблюдал за мной своими блестящими глазами всю дорогу, пока мы не вышли за дверь и не спустились по лестнице.
— Почти уверена, что он не забыл тебя, Ви, — сказала Мэтти обеспокоенным тоном. — У него был тот
