Ответ на вопрос, почему Давид сразу после воцарения первым делом обратил свой взор именно на Иевус-Иерусалим, для религиозного человека звучит просто. Он помнит, что пророк Самуил во время ночного урока в Раме открыл Давиду, что именно в этом городе или возле него находится камень Мория, над которым должен быть построен будущий Храм, именно это место должно стать духовным центром и политической столицей еврейского народа.
Что ж, возможно, это и в самом деле так, однако историки считают, что, стремясь во что бы то ни стало овладеть Иерусалимом, Давид преследовал не только религиозные, но и целый ряд военных и политических целей. Вот, к примеру, как объясняют значение взятия Иерусалима М. Гишон и X. Герцог: «Город Иерусалим имел идеальное географическое положение в центре Цисиорданского горного массива. Он имел хороший доступ к морю, где его естественным портом служила Яффа. Также он занимал господствующее положение по отношению к перекрестку двух путей: дороги из Яффы в Равву-бене-Аммон (Равву сыновей Аммоновых), которая была главной артерией, связывавшей средиземноморское побережье с Трансиорданией, и дороги, шедшей по водоразделу с севера на юг через всю Цисиорданию. Город занимал хорошую позицию с точки зрения обороны, так как находился на горе, окруженной со всех сторон долинами. Климат в Иерусалиме мягкий, а зимние дожди бывали столь обильными, что водохранилища наполнялись водой, которой хватало на весь год… Важным политическим фактором являлось то, что Иерусалим не относился ни к одному из израильских колен и при его выборе не были бы затронуты ничьи родственные предпочтения»[53].
Из этого текста становится понятным, что у Давида, если он действительно хотел создать мощное государство с единым территориальным пространством, просто не было иного выхода, как покорить иевусеев и завоевать Иерусалим — без этого нельзя было объединить земли Иуды и Вениамина, да и лучшее место для столицы и в самом деле трудно было придумать.
Но вот с самим завоеванием Иерусалима связано немало вопросов и загадок — при всей внешней простоте библейского текста.
* * *
Вот как звучит рассказ о взятии Иерусалима в синодальном переводе Библии:
«И пошел царь и люди его на Иерусалим против Иевусеев, жителей той страны; но они говорили Давиду: «ты не войдешь сюда, тебя отгонят слепые и хромые», — это значило: «не войдет сюда Давид».
Но Давид взял крепость Сион, это город Давидов.
И сказал Давид в тот день: всякий, убивая иевусеев, пусть поражает копьем и хромых и слепых, ненавидящих душу Давида. Посему и говорится: слепой и хромой не войдет в дом Господень.
И поселился Давид в крепости, и назвал ее городом Давидовым и обстроил кругом от Милло и внутри» (2 Цар. 5:6–9).
Уже этот отрывок вызывал многочисленные споры между комментаторами Писания. Ряд из них, в том числе такой авторитет, как Радак, отталкиваясь от мидрашей, утверждали, что эти слова несут в себе потаенный смысл. В древнем Иевусе, по Радаку, было некое языческое капище, жрецы которого посвящали своим богам один из своих органов, либо калечили себя, то есть были инвалидами — «слепыми и хромыми». При этом они верили, что такое изуверство над своим телом наделяет их сверхчеловеческими способностями. Вот почему, когда Давид направил своих послов к царю Иевуса с предложением сдать город без боя, тот якобы ответил, что Давида отгонят от города «его слепые и хромые». Когда Давиду передали эти слова, он в гневе дал приказ своим воинам сразу после входа в Иевус разрушить капища и безжалостно убивать всех калек, то есть жрецов, олицетворявших столь ненавистное язычество. С этой точки зрения становится понятной фраза «Посему и говорится: слепой и хромой не войдет в дом Господень» — если во многих языческих культах жрецам предписывалось тем или иным образом уродовать себя, то по канонам иудаизма священник, обладающий хоть каким-то физическим дефектом, не имеет права участвовать в храмовой службе — к ней допускались только абсолютно здоровые люди.
И. Штейнберг, обобщая мнение более рационально настроенных комментаторов, настаивает на том, что этот отрывок надо понимать буквально. На предложение Давида сдать город, ему с усмешкой ответили, что Иевус совершенно неприступен и его с легкостью защитят даже слепые и хромые. Издевательский смысл этого ответа настолько оскорбил Давида, что он отдал указание вырезать мужское население Иевуса, не щадя даже калек, то есть тех, кто не способен оказать сопротивление. Именно такое толкование, писал Штейнберг, кажется наиболее реальным, а все прочие выглядят не иначе, как крючкотворством[54].
Такую трактовку этого отрывка на протяжении многих десятилетий предпочитали и многие исследователи Библии, хотя из ее дальнейшего текста явно видно, что у иевусеев в ходе этой войны отнюдь не были перебиты все мужчины. Однако не вызывает сомнений, что битва за Иерусалим оказалась необычайно тяжелой.
Чтобы поощрить своих воинов, Давид объявил колоссальную награду тому, кто сам или во главе отряда первым ворвется в крепость — он назначит его главнокомандующим всей армией. Любопытно, что в синодальном переводе «Второй книги Самуила» — во Второй книге Царств — соответствующий оригинальному тексту отрывок вообще отсутствует, а в переводе «Хроникона» звучит так:
«И сказал Давид: кто прежде всех поразит Иевусеев, тот будет главою и военачальником. И взошел прежде всех Йоав, сын Церуйи, и сделался главою» (I Хрон. 11:6).
Но каким же именно образом Иоаву удалось проникнуть в неприступный Иевус? Для ответа на этот вопрос не остается ничего другого, как обратиться к более точному по сравнению с синодальным переводу библейского текста. Скажем, к тому же переводу под редакцией Д. Йосифона:
«И пошел царь и его люди на Иерушалаим против Йевусеев, жителей той страны; но они сказали Давиду так: ты не войдешь сюда, пока не уберешь слепых и хромых — то есть не войдет Давид сюда. Но взял Давид крепость Сион — это город Давида. И сказал Давид в тот день: всякий, кто побьет Йевусеев и доберется до трубопровода, и до хромых и слепых, ненавистных душе Давида… Оттого и говорят: слепой и хромой не войдут в дом…» (II Сам. 5:6–8).
Битва за Иерусалим и война с филистимлянами
Как видим, авторы синодального перевода решили не упоминать про трубопровод, видимо, посчитав эту деталь второстепенной, а между тем, с точки зрения как комментаторов, так и археологов и историков, она является в данном случае важнейшей. Правда, и перевод Йосифона в данном случае, увы, тоже трудно назвать удачным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
