телефон. На дисплее «Хромов». Надо брать.
— Боря, расклад такой, — начал без раскачки майор. — Хранят тебя небеса, короче. Очнулся один нехристь в реанимации. Второго стабилизировали. Ты под подпиской о невыезде. Никуда не девайся из города. Следствие пару месяцев сейчас протормозит, пока эти в себя придут. А ближе к лету начнём все следственные мероприятия. Там прокуратура на ушах стоит, кто-то следственный комитет подключил. Генерал Дронов лицом похудел. ВРИО мэра, вообще, как будто всю ночью в бане просидел. Ну или просрался на неделю вперёд. Отсюда не видно. Но дело это так просто с рук не спустят. Теперь Москва на карандаш взяла.
— Так и чего мне… ожидать? — спросил он голосом настолько трезвым, что хоть на права иди сдавай вождение. Даже не заподозрят.
— Думаю, условкой отделаешься по «хулиганке». В худшем случае пятёрку за превышение самообороны.
— Какой ещё самообороны?
— Ну а как ты собрался свою «месть» квалифицировать? Как «умышленное причинение тяжких телесных»? На пятёрку хочешь загреметь, что ли? Бегай тебя потом в вагнерах ищи, да?
— А им что светит при таком раскладе?
— Решаем вопрос, — протяжно выдохнул Хромов. — Как бы «русскую статью» тебе не пришили. Это главное.
— Это теперь так называется? Так давай я сразу в музыканты пойду! Заранее!
— Могло быть и хуже, — хмыкнул Хромов. — Про БэЭлЭм слышал?
— Негров к нам что-то эшелонами не завозят. И что-то китайцев я на каждом рынке больше не вижу.
— Так у нас климат суровый.
— То есть те двое так «грелись», выходит?
— Боря… успокойся. И так три сотни человек за утро депортировали. А ещё не вечер. Короче, ты меня понял. Чтобы с города никуда! Как позвоню, сразу в участок подъедешь.
— Принято.
Боря отключил связь и повернувшись к народу, сообщил:
— К сожалению, вынужден сообщить, что ни на Донбасс с вами за детьми, ни за границу в медовый месяц в ближайшее время отбыть не смогу. Здесь бы, говорят, разобраться.
Шац кивнул и снова подлив, сказал:
— Ну, ну всегда есть варианты.
— Какие? — не понял Боря, но бокал подхватил.
— Ну… в иудаизм перейди, — вдруг предложил Шац, которому самому не раз предлагали, толком не разобравшись — фамилия или прозвище?
— А что, поможет? — на всякий случай уточнил русский сантехник.
— Конечно, поможет, — кивнул Лопырёв и разъяснил. — У нас же не только «русская статья» есть, но и «антимимитская» имеется. Именная, считай. А если ты еврей, а не русский, тогда уже не ты напал, а на тебя, мир нападает, выходит. А при таком раскладе диаспора тебе ещё и должна останется.
— Почему это? — прищурился Боря.
— Потому что на каждую диаспору есть организация, — хмыкнул Шац. — И пятнадцать миллионов ребят, которые между собой давно решили, что лучше им будут должны, чем они кому-то — это сила.
— А нас сколько? — сморщил лоб Боря, пока очень далёкий от конкретных цифр статистики. Хоть в Рувики заглядывай. Не зря же аналог создали, чтобы нас не чмырили.
— Нас 135 миллионов, — точно знал Шац, но добавил с сожалением в голосе. — Но нам бы их единство. Пока они якобы рассеяны по миру, мы сами по себе рассеяны. И единству тому даже не учимся. Умнее надо быть, Боря. Доёбывают мусульмане? Вот и поступи по-умному! Стань евреем!
Глобальный тут же закатил глаза. Похихикал как от хорошей шутки.
— А что? У тебя есть знакомые в Израиле? — продолжал подкидывать дров в огонь его сомнений Шац, так как один переходить не решался.
И видимо швырнул добротную охапку для растопки. Так как Боря в озарении вдруг понял, что видит свет истины рядом. А всё, что не делалось за эти дни, всё к лучшему!
«Погоди-погоди, но ведь Моисею Лазаревичу с женой ты помог помириться, получается», — тут же прикинул внутренний голос: «А раз так, значит за ними должок. Звони Кобе! Чем раньше перейдём, тем… быстрее заживёт».
Глава 19
Пошутили и… хвалят
Москва. То же время.
Стоило Владимиру Богатырёву прочитать сообщение от Вики, как он тут же поник. Вроде бы только что ничего не планировал, и вот на тебе — невесту увели. Ещё и беременной. Вдобавок — не от него, что совсем обидно.
— Да что вообще происходит? — спросил он, присев на край кровати.
Вроде и адюльтеров предостаточно, и вариантов масса, а ни наследника по итогу, ни дамы сердца одной единственной. Помелькали на периферии и пропали. Всё. Но от Вики совсем не ожидал.
Увидав своего массажиста таким разобранным, Лариса Борисовна сразу поняла откуда ноги растут. Задеть Володю за живое могли только родственники или те, кто собирался ими стать. Ну а раз блондинки под рукой нет и рядом с ними никто не возлежит, посапывая, то выбор не велик.
Она!
— Володь, ты чего? — спросила она, поглядывая на часы.
До самолёта ещё хватает времени.
— Чего-чего? Вика замуж выходит!
— За кого? — вскинула нарисованную бровь Лариса.
— Да походу за… Борю, — совсем поник Богатырёв.
— Борю? — вскинула вторую Де Лакрузо, которая после Нового Года тоже была не против стать Глобальной. То для бизнеса полезно. Но этот же бизнес всё и обломал, когда речь о деньгах зашла. Довольно крупных.
Вроде и не разорится, если забудет, но ей почему-то такие долги никто никогда не прощал. Так с чего вдруг ей первой начинать? Если у Судьбы свои намеренья или у кармы какие планы, пусть первой и начинают. А она подождёт и, возможно, ответит. Просто попозже.
— Ну так и полетели со мной, — тут же предложила она и ухмыльнулась. — Первыми их и поздравим.
— Полетели! — подскочил Богатырёв, что только с неделю как пришёл в себя после возвращения из плена.
После месячной реабилитации он был сама кожа, да кости. Весил как школьник. И пусть за месяц откормили, но о женщинах сразу не думал. Более того, впервые с Ларисой прилёг лишь когда Вика улетела.
И вот на тебе, ускорилась блондинка: успела за это время и забеременеть, и посвататься.
— Я это дело так не оставлю! — добавил он грозно, потрясая перед Ларисой ещё не пудовым кулаком, но уже где-то близко.
Не зря же в его реабилитацию как
