Читаем без скачивания Кровь и честь - Андрей Ерпылев

— Спасибо, князь, но у меня в деньгах недостатка нет, — поспешил заверить его поручик.

По пути он уже заходил в одну из ювелирных лавок на Литейном и был приятно удивлен суммой, предложенной там ему за эмирский бриллиант. Пока, разумеется, он с ним расставаться не собирался, но…

— Поистине Империя приобрела чудесную провинцию, — улыбнулся штаб-ротмистр. — Офицеры, подобно испанским конкистадорам из Америк, возвращаются оттуда увенчанные славой и отягощенные златом…

— Полноте, князь, — смутился Бежецкий, поняв, что перегнул палку. — Какое злато? Так, жалованье, то да се… Одним словом — кое-что в кармане есть.

— Не бросить ли и мне постылую столицу? — подмигнул Митя. — А что? Мой чин при переводе в армию…

— Не советую, — покачал головой Саша. — Афганистан, знаете ли, не столица…

— Но мы отвлеклись: что у нас с банкетом?

— В любой момент, — пожал плечами молодой человек. — Пока я совершенно свободен… Может быть, послезавтра?

— Увы, — князь покачал головой. — Как раз послезавтра я занят. Может быть, в субботу?

— Можно и в субботу… А чем вы заняты послезавтра?

— Стреляюсь, — спокойно ответил Вельяминов и вновь наполнил рюмки.

— Что?!! — Александр выронил из пальцев вилку. — На дуэли?

— Вы догадливы, граф. Послезавтра, поутру, у Пискаревки. С удовольствием бы пригласил вас секундантом, но, увы. Во-первых, у меня уже есть два секунданта, и отказать одному из них равносильно вызову на еще одну дуэль…

— Я их знаю? Может быть…

— Попытаетесь уговорить? Бесполезно. Первый секундант у меня — штаб-ротмистр Баргузин, а вы знаете, насколько этот незаурядный господин щепетилен в вопросах чести.

— М-мда… А второй? Уверен, что…

— Князь Лордкипанидзе, — ангельски улыбнулся Вельяминов, и Саша окончательно сник.

— Не грустите, Саша! — князь перегнулся через стол и похлопал поручика по плечу. — Вам никто не помешает присутствовать в качестве зрителя и болельщика. А упомянутые господа будут только рады увидеть вас в нашей компании.

— Но вы не сообщили второй причины, по которой я не могу секундировать вам! — спохватился Бежецкий.

— Она-то как раз и самая важная… Вы — заинтересованное лицо, мой друг.

— Как так? — опешил молодой человек. — Я возвратился несколько дней назад, отсутствовал почти полтора года…

— И тем не менее это так. Вам знаком некий Линевич, Саша?

Александр поперхнулся:

— Путеец?

— Ну, можно сказать и так. Новый товарищ железнодорожного министра.

— А как же отец… Головнин?

— В отставке. Сразу после…

— А почему вы меня спросили, знаю ли я этого господина? — спохватился Бежецкий, довольно невежливо перебив Дмитрия.

— Потому что именно с этим господином мы и стреляемся послезавтра поутру.

— С Линевичем? Из-за чего?

— Из-за кого, Саша, из-за кого.

— Так из-за кого?

— Из-за вас, — Вельяминов посмотрел на гостя сквозь рюмку. — Потому-то вы и не можете быть моим секундантом.

— Из-за меня???

— Ну да. Понимаете, мой друг, сей достойный господин вдруг воспылал страстью к печатному слову и настрочил некое эссе… Или, лучше сказать, путевые заметки, в которых описал свои странствия по Афганистану. Эта тема сейчас вызывает живейший интерес в обществе, поэтому «Русская нива» охотно печатала данные заметки в нескольких номерах с продолжением, а теперь вот, по слухам, издательство Штейглица подписало с автором контракт на издание «Афганских записок» отдельной книгой. Вероятно, не бесплатно.

— Рад за него. Это ведь не повод вызова на дуэль? Я-то тут при чем?

— А при том, что вам, Саша, сей землепроходец… или землепроходимец?.. дал такую характеристику, описал вас таким монстром… Словом, ознакомившись с творчеством статского советника и хорошо при этом зная вас, я счел возможным попросить у автора публичного опровержения клеветы. Дело было на званом обеде по одному достойному поводу, упоминать который я в данный момент не считаю нужным. Господин Линевич мою просьбу счел вздорной и не заслуживающей внимания. Пришлось нанести подлецу оскорбление действием, после чего ему уже ничего не оставалось…

— Он вас вызвал?

— В лучшем виде! На виду у стольких уважаемых людей он просто не мог не вызвать меня. А потому за мной, как за вызванным, выбор оружия.

— Но первый выстрел — за ним.

— Естественно. Но я, Саша, не верю, что этот цивильный хлыщ с сорока шагов способен попасть сюда, — князь согнутым пальцем постучал себя по лбу. — Я же, как вам известно, делаю это легко.

— А если жребий?

— Увы, нанесенное мной оскорбление этого не позволяет. Да и нужно же дать подлецу шанс?

— Вы собираетесь убить его?

— К чему? Мне еще рано в крепость. Прострелю вашему Линевичу ляжку, чтобы повалялся месячишко в постели, — и все. Думаю, этого будет достаточно, и он не будет настаивать на продолжении. Ну, а в субботу выпьем за его здоровье с друзьями.

— Он такой же мой, как и ваш, — буркнул поручик, которому затея друга не слишком нравилась: столь легкомысленно подставляться под пулю из-за чужой, в общем-то, проблемы…

— Нет, Саша, — улыбнулся Дмитрий. — Ваш. Именно ваш… Кстати, хотел бы я услышать из первых уст подробности этого вашего подвига. Ведь это за освобождение Линевича вы награждены Станиславом? Не правда ли?

Разве можно было что-либо скрыть от проницательного друга…

«…таким образом, теперь вам понятно, уважаемые читатели, сколь неприятно мне было общество этого солдафона, проявившего себя притом весьма неважно для человека, обязанного в силу вмененной ему Государем и Отечеством обязанности защищать российского подданного везде, где бы он ни находился».

Саша отбросил журнал и прошелся по комнате, заложив руки за спину.

«Какая все-таки мразь этот Линевич, — думал он, меряя комнату из утла в угол шагами. — Как гадюка. Выбрал время и ужалил. Да больно ужалил. И так, что любая моя попытка публично отстоять свое честное имя будет выглядеть смешно и глупо. Нет, тысячу раз прав Митя, что стреляется с этим негодяем!»

Он вспомнил свои переживания перед так и не состоявшейся дуэлью с Еланцевым.

«А вдруг Линевичу повезет?»

Александр прошел в библиотеку, где в шкафу, как он знал с детства, хранилась пара дуэльных пистолетов, переходящих в семье Бежецких по наследству от отца к сыну вот уже несколько поколений. Коробка из полированного красного дерева с потемневшим от времени серебряным гербом Бежецких на крышке была покрыта толстым слоем пыли, но сами пистолеты производили впечатление только вчера уложенных в гнезда, обитые черным бархатом. Вычурное изящество инкрустации, свойственное прошлому веку, потемневшая от времени сталь тульской выделки, ореховые рукояти… Поручик вынул из футляра один из не по-современному увесистых «лепажей» и поднял на вытянутой руке.

— Бах, — отчетливо произнес он, не тронув, разумеется, рифленой «собачки» спуска: игры с оружием остались в далеком детстве, пусть даже наверняка известно, что оно не заряжено.

«Нет, ерунда все это, — пистолет аккуратно улегся на свое место. — Попасть из такого монстра с сорока шагов непрофессиональный стрелок может лишь в одном случае из тысячи. Больше верится в то, что можно выиграть миллион рублей по случайно подобранному на улице трамвайному билетику…»

Но на душе молодого человека все равно скребли кошки…

26

— Вы можете говорить что угодно, — штаб-ротмистр Баргузин расстегнул тесный ворот мундира и повертел шеей, — а стреляться в такое утро — грех. Вы только посмотрите, господа, что за погода!

Утро действительно выдалось великолепным. Солнце едва-едва поднялось над частой гребенкой далекого леса, молодая травка была покрыта серебристой росой, могучая река в нескольких шагах бесшумно катила свои спокойные, будто политые маслом воды к морю. Ранние пичуги пробовали голоса в окутанных легкой дымкой прибрежных кустах, а из-за реки им вторили автомобильные клаксоны просыпающегося города.

— А по мне, так только в такое утро и стреляться, — заявил, как всегда безапелляционно, князь Лордкипанидзе, давно уже распахнувший на груди шинель, дабы все присутствующие могли полюбоваться новеньким анненским крестиком. — Отдать Богу душу посреди подобной благодати — это ли не счастье? Вы только представьте: дождь, слякоть, в двух шагах ни черта не видать, а вы, как дурак, с пистолетом… Или зимой, к примеру. Бр-р-р! Нет, что ни говорите, а нынешнее утро — самое благоприятственное…

— Чтобы получить свинцовый орех между глаз! — фыркнул штаб-ротмистр.

— Типун вам на язык! — яростно сверкнул глазами князь. — Накаркаете!

— Ну, я же не уточнил, кто именно получит пулю… — развел руками Баргузин. — А вы чего молчите, Бежецкий? — переключил он внимание на задумчивого Сашу.