- Гриша, - сказал он, когда вся команда оказалась в сборе, - нам нужно то, что, возможно, хранится у тебя в голове.
По комнате разлилась давящая тишина, а Мезенцев неожиданно для остальных хмыкнул.
- Мне уже это недавно предлагали. Я отказался. - Григорий коротко пересказал свой диалог с неким дознавателем, после чего добавил: - Надеюсь, ваше предложение мне понравится больше.
Макс и Михаил переглянулись.
- Хорошее у тебя чувство юмора, - скромно сказал Долматов. - Одобряю. Да, наше предложение - очень хорошее. Оно заключается в том, что нам необходимо найти генерала Суворова и через него выйти на остальных. Улавливаешь ситуацию?
Мезенцев согласно кивнул.
- Улавливаю, но пока не до конца понимаю, чем я могу вам помочь.
Слово взял Кондратьев:
- Ты же владеешь метальной передачей, так?
- Ну, так..., а что?- спросил Григорий, пока не понимая, к чему клонят его боевые товарищи.
- Все очень просто, - продолжил Михаил. - Ты должен попытаться максимально полно и четко провести трансляцию своих недавних воспоминаний, чтобы мы с Максом смогли раздобыть в них полезную для нашего дела информацию. Пересказ разговора с этим дознавателем - вещь, конечно, нужная, но если бы мы могли слышать его своими ушами, видеть поведение этого человека своими глазами... улавливаешь разницу?
Мезенцев медленно кивнул, соглашаясь с Михаилом.
- Кроме того, - сказал Удав,- крайний интерес представляют воспоминания тех парней, которые были посланы тебя убить. Именно они доказывают вину генерала Суворова. Благодаря им, мы с Кондратом смогли уцелеть. Но этого не достаточно, чтобы отыскать эту крысу. Нужно еще раз все как следует просмотреть.
Григорий вновь согласно кивнул.
- Поможешь нам?
- Естественно, - с готовностью ответил Григорий. - Когда приступаем?
Лицо Михаила тронула кривая усмешка.
- Прямо сейчас, если ты не возражаешь.
- Нет, - мотнул головой Мезенцев.
- Что тебе нужно для... спецмероприятия? - спросил Макс.
Григорий уставился на него с таким выражением лица, как будто только что услышал предложение, состоящие из кучи незнакомых слов.
- Особо ничего, - тем не менее, ответил псионик и кивнул в сторону кровати. - Я прилягу?
- Конечно, - с готовностью сказали сразу оба. - Водички принести?
- Холодной, - согласился Мезенцев. - Кружки хватит.
Долматов вышел в сени и принес полулитровый бокал, наполненный вкусной колодезной водой.
- Сырая, - сказал он, ставя бокал на стол, - не кипяченая. Пойдет?
- Более чем, - ответил ему Григорий.
Псионик лег на спину, устроился поудобней и закрыл глаза.
Сосредоточение пришло не сразу - сказывалось длительное отсутствие практики - но необходимое для ментальной передачи состояние сознания все же было с успехом достигнуто. Мезенцев погрузился в себя, вызывая перед внутренним взором яркие, четкие картины своих и чужих воспоминаний. Генерал Суворов, отдающий приказ проверить реабилитационный центр спецназа ФСБ, группа убийц, стремящаяся уничтожить прикованного к больничной койке псионика, ментальный всплеск, предупредивший Макса и Михаила, дознаватель пытающийся при помощи фармакологии выудить из Григория необходимые ему сведения... Недавнее прошлое приобрело хронологически упорядоченную последовательность, разбилось на эпизоды, которые в свою очередь, организовались в информационные пакеты, приспособленные к ментальной передаче. Мезенцев сосредоточился пуще прежнего, настраиваясь на ментальные сферы Михаила и Макса. Они напоминали ему два фонаря, светящих где-то вдалеке абсолютно темного, огромного по своим размерам помещения. Ментальна сфера Кондратьева светилась золотисто-зеленым светом с проблесками рыжего и черного, в то время как ментальная сфера Удава сверкала кроваво-красным со всполохами ярко-фиолетового, коричневого и черного пламени. Они выглядели абсолютно разными, но каждая из них по-своему кричала об опасности человека-носителя и угрозе, исходящей от него.
Григорий "скопировал" ментальные пакеты внутри своего сознания, разбил их на два независимых потока, как следует прицелился, ориентируясь на две светящиеся сферы, и отправил мысленные импульсы.
Кондратьев, привычный к ментальной передаче со стороны Григория, закрыл глаза, задержал дыхание. Информация хлынула в его голову бурным ручьем, раскрываясь яркими картинами чужого прошлого.
Долматов замер, напрягся. Стороннее вмешательство в его голову хоть и казалось деликатным, несло в себе изрядную долю специфических ощущений, многие из которых показались Удаву неприятными. Ему почудилось, что у него внезапно выросла еще одна голова, которая на краткое мгновение стала для всего организма главной. Он попытался изгнать эти противные ощущения, но в это время ментальная передача закончилась.
Мезенцев открыл глаза, привстал с кровати.
- Получилось? - спросил он, будто изначально не был уверен в своих возможностях.
- Вроде, - хором отозвались его боевые товарищи.
Григорий с интересом посмотрел сначала на задумчивое лицо Кондратьева, затем на напряженную физиономию кинетика.
- Теперь вы должны "вспомнить" то, что я вам передал. Чем тщательнее вы сами покопаетесь в своих мозгах, тем четче будет картинка. Массив информации, который я передал, весьма объемный, так что на все воспоминания может уйти солидное время.
- Сколько? - спросил Удав.
Мезенцев пожал плечами:
- От пары часов до нескольких суток. Все зависит от способности концентрироваться на собственной памяти. У каждого человека она разная. Кроме того, просмотр чужих воспоминаний - это... как перезапись фильмов на кассеты формата VHS. Чем больше записываешь, тем хуже качество. Такой объем информации просто не мог не пострадать, когда переходил из одной головы в другую. Я, конечно, старался, как мог, но..., сами понимаете, в том состоянии, в котором я находился, сделать лучше было просто не возможно...
Кондратьев махнул рукой:
- Не обращай внимание. Ты и так сделал все, что мог. Если мы что-нибудь найдем, обязательно возьмем это в разработку, а если нет...
Макс угрюмо засопел, но ничего не сказал. Ему, похоже, больше всех не терпелось разобраться с предателями.
Ребята решили заняться восстановлением памяти в прохладном месте, для чего оккупировали пару старинных деревянных кресел, располагавшихся в сенях. На улице господствовала июльская жара из разряда "слегка за тридцать" при полном попустительстве облаков на небе и отсутствии сколько-нибудь внятного ветра, поэтому двадцати двух градусный воздух темного помещения воспринимался чуть ли не божественной прохладной. Пряный от всевозможных запахов, витавших окрест, он расслаблял и как нельзя лучше потворствовал активной мыслительной деятельности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
