Мало того, на нового персидского шаха вышли какие-то представители курдов, которые запросили помощь в восстании. Часть турецкого оружия перекочевала этим курдам. Так что османы получали новое восстание и очередной болезненный удар. И до России ли будет султану Ахмаду? Сомнительно.
Но не все так красочно. Было письмо и от Михаила Игнатьевича Татищева. Грузинское лобби при шахе, оказывается такое было, по крайней мере в свите наследника, запрашивает независимость и гарантии и от России и от Ирана о поддержки суверенитета как Картли, так и Кахетии. Армяне же ждут реакцию России, напоминая, что они христиане и не гоже бросать братьев во Христе без их государства. Ну и указывают, что много армян живет на территории и Персии и Османской империи. Так что, хотят… Но хотелки свои пусть попридержат.
Так что получается, что работы еще много и часть войск в регионе останется. Мало того, я подумывал направить туда еще сил, на случай, если османы все-таки решат поставить все на победу на Кавказе. Османская империя, пусть сейчас пребывающая в кризисе, все равно огромная страна с несравнимым с Россией мобилизационным ресурсом. Если они напрягутся, то смогут выставить немало опытных воинов, например, частью снять с границы с цесарцами.
Отправив Егора отдыхать, назначив его почетным командующим моим эскортом, оставляя Ермолая с женой погостить у тестя в Туле, я обратился к Луке.
— Срочно отправь письмо Семену Головину. Пусть состряпает извинение султану. Мол, там, на Кавказе не было регулярных войск, а только казаки и армянские полки. И то они вынуждено сражались, потому как визирь напал на них. И тайно приписать, что Россия стремилась ослабить гнет армян, обезопасить этот христианский народ от Аббаса, потому и не возражала, чтобы армянские вооруженные люди прибыли в Картли. Но турки напали на них без объявления войны… — говорил я и понимал, насколько же все эти слова притянуты за уши.
С другой стороны, войны начинаются, если политики только адекватные, не потому что есть какие-то обиды, или кто-то что-то сказал. Нет, война начинается тогда, как одна из стран посчитала, что может это сделать и на то есть причины, чаще экономические. Османская империя сейчас воевать не может. Или может, но на грани своего существования. Так что зацепиться за русские отговорки османы могут, прекрасно понимая, что это лишь отговорки.
Есть соблазн повоевать с османами. И я уверен, что Крым и все Северное Причерноморье можно будет зачистить, пусть и не без сложностей. Но что же будет в это время на севере моей державы? Захарий Ляпунов сообщил, как именно проходят собрания в шведском риксдаге. Там собираются воевать с Данией, но при этом уже поставили на ожидание войну с Россией.
Мы передали информацию датским партнерам. Уверен, что они отслеживают ситуацию, но такое взаимодействие и жест нашей воли не могут быть не замечены. С другой стороны, мы отправили письмо и к шведскому королю, как инициатору эскалации с нами. Пока просто предупреждаем, что не имеем территориальных претензий, но можем отреагировать на любую агрессию жестко, поляки не дадут соврать, что такое вполне возможно.
При этом датчане уже могут начать боевые действия. Кальмарская война, случившаяся в иной реальности в следующем году, похоже начинается раньше. Выходит так, что мое появление имеет последствия и для Дании, для Швеции, так точно.
Посмотрим, что будет. Мне более выгодно, чтобы победила Дания, но так, не во многом. Допустить, к примеру, чтобы Швеция вновь вошла в датское королевство, как это не так давно и было, нельзя. Сильная Дания не нужна России, как и сильная Швеция. Но эта война — уникальный случай, когда Россия может посмотреть на творящееся с попкорном и газировкой, не участвуя в сваре.
Правда, придется все же чуточку подыгрывать датчанам, может тайно шведам, но так, в лучших традициях будущих США. Это американцы умудрялись долго торговать со всеми сторонами в мировых войнах, принимая решение о стороне конфликта только под конец войны. Во Вторую Мировую, правда, штаты быстро определили сторону, на которой будут воевать, но через Швецию торговали и с Германией, получая свои барыши.
Посланник от Дании был у меня еще в конце июня. Король Кристиан IV прислал своего человека. Тайно, видно, что нехотя. Но я и не стал кидаться в омут с головой после того, как датский монарх прислал письмо. Так об участии в войне не просят, тем более, когда англичане, наши союзники и самые крупные торговые партнеры, заинтересованы больше именно в сотрудничестве со Швецией. Так что смотрим и торгуем. Хотелось бы продать как можно больше своих пушек и старых ружей, ну и холодное оружие. Тут датчане даже и польскими саблями не брезгуют, а уж чего, так этого добра у нас было много.
Голландия помогает датчанам с посреднической торговлей, и я уже знаю, что либо на днях, может через неделю, но пять голландских кораблей прибудут в Ригу и загрузятся там под завязку, а товар довезут до датских портов.
А нам бы без большой войны пожить лет пять. Опыт военных действий есть и немалый. Вот его осознать, систематизировать и подготовить армию такую, чтобы решала не многие, а все задачи.
*…………*………….*
Константинополь-Истамбул
14 августа 1610 года
Султан падишах Ахмед I рыдал. Он никого не хотел видеть, султан разбил кулаки в кровь и наблюдал за тем, как капельки алой вязкой жидкости капают на дорогой ковер. Оставалось только жалеть себя и взывать к Всевышнему, почему тот так не любит Ахмеда, который делает все, что только может сделать правоверный. А какую мечеть он строит! Лучшую в мире! И все равно много неудач.
Но не только неудачи огорчают Ахмеда. Султан, наконец, решился и этой ночью был убит младший брат правителя, Мустафа. Безобидный мальчик, с отсталым умом и от того казавшийся безгрешным, он был задушен. Ранее уже был отдан приказ на умертвение младшего брата, но тогда рядом оказалась Кесем и предотвратила преступление, сегодня ее рядом не было. Не было вообще такого чиновника, который решался бы показаться на глаза султану, который уже приказал отрубить голову одному из евнухов гарема только за то, что тот когда-то говорил о безусловной победе османского войска над персами и защищал визиря Куюджу Мурат-пашу.
Кесем могла бы прийти и Ахмед знал, что она своими речами, и не только ими, сумела бы убедить султана в чем угодно, или успокоить его. И падишах испугался влияния этой женщины, он отправил ее подальше, запретил показываться на глаза не меньше двух месяцев. Но в таких действиях была не только слабость правителя, но и здравый смысл. Ахмед понимал, какое влияние на его имеет эта женщина и решил, что он обязан назначить новым визирем человека без подсказки Кесем, чтобы была хотя бы еще одна, отличающаяся точка зрения и совет. Вот только, оказывается, что все или почти все приближенные к султану, так или иначе, но имеют отношения с Кесем.
— Кровь… моя кровь цветом не отличается от крови иных людей, но она бесценна, в ней сила правящего рода Османов, — говорил Ахмед, провожая взглядом очередную каплю крови.
Сведения о разгроме, на данный момент считавшегося сильнейшего османского войска, пришли еще неделю назад. При этом не оказалось смельчака, который мог бы сразу рассказать о случившемся. Может быть султан и смог бы предупредить ситуацию и в Истамбуле, как и в других городах, не случились бы погромы.
Не был бы распят в порту, православный патриарх Неофит II. Он только что прибыл из России и собрал христиан прямо в порту, паства вопрошала к своему владыке, а тот говорил им. Так что часть христиан была избита до смерти, а Неофита прибили гвоздями к той галере, на которой тот и прибыл.
Но больше всего страдали армяне. Пришли сведения, что это их полки смогли сдержать османское войско и каким-то вероломным способом, каким именно никто не знал, кроме как то, что он был вероломным, подло избивали славных османских воинов. Так что несколько кварталов в Константинополе просто закрылись и забаррикадировались, чтобы не пускать разъяренную толпу к своим домам. До того, все лавки армян, как и они сами подверглись насилию. Взывали армяне, греки, евреи и другие жители многоэтничного города к властям, но корпус столичных янычар часто и сам помогал бить неверных.
