тому, кто захочет ее найти. Все это попахивало ловушкой, такой банальной что распознать ее мог даже школьник. Но это был единственным шансом узнать куда исчезла Элис на самом деле.
Спешить на встречу собственной смерти не сильно хотелось, поэтому парень решил отправиться к лазарету. Доктор должен был уже прийти туда и начать оказывать помощь первым пришедшим за ней людям. Хотелось верить, что в живых осталось куда больше чем мог убить Председатель. Попытки свергнуть власть никогда не протекают мирно, но чаще люди умирают в бою. А никак не в пастели мирно посапывая после трудового дня. Такую смерть вряд ли можно назвать гуманной. Приписывание гуманности к слову «смерть» вообще кажется довольно странной затеей.
Путь к лазарету окроплял кровавый след, тянущийся из жилого отсека. Это было в какой-то мере положительным знаком, все-таки кто-то смог выжить и добраться к этому месту. Дверь в кабинет доктора была широко распахнута и немецкие ругательства разносились далеко за ее пределы. Йозеф Бэнгли накладывал скобы на лоб женщине, видимо ей удар достался по касательной. Измученная, она даже не вздрагивала, когда новая скоба из хирургической стали впивалась ей в кожу. Следом на рану была выдавлена пена из маленького баллончика. Доктор, пусть и с обилием ругательств, работал четко и без остановки. Место женщины тут же занял мужчина с множеством гематом на голой груди. Его Бэнгли тут же засунул под биомодулятор.
— Как идут дела, док? — Клинт оперся плечом о косяк и убрал плеть за спину, увидев испуганный взгляд избитого мужчины, сидящего поодаль на стуле.
— Все нормально, молодой человек, если так можно сказать. Препаратов хватает на всех, и в какой-то мере это даже печально.
— Почему?
— Они убили слишком много, практически некому оказывать помощь. Эти шестеро что ты видишь здесь, и пара мужчин ушли собирать тела, чтобы не допустить разложения. Похоже сегодня существование этого общества будет окончено. Что с Председателем?
— Он забрал Элис и утащил ее куда-то. Оставил мне записку с местом, но это явная ловушка.
— Возьмешь с собой русского? — док вновь подтянул очки к переносице.
— Хотелось бы, но он ведет свою войну. Не удивлюсь если к этому моменту Председатель уже мертв от его рук.
— А если нет? Ты его убьешь? — вопрос был задан максимально небрежно.
— Мне нужно лишь дождаться, когда он откроет нам двери. И после этого ублюдок будет не нужен.
— У тебя есть какой-то план? Или ты просто пойдешь бродить по коридорам?
— Схожу в отдел по криозамарозке. Там он обещает быть. И там уже разберусь на месте. — Клинт тяжело вздохнул, предчувствуя чем все это может закончиться.
— Постарайся остаться в живых. Это лучшее что можно сделать в этот день.
С этим было сложно не согласиться. Его смерть может значить лишь одно — Председатель победил. Больше стоять между ним и простым народом было некому. И только ослабнет сопротивление одного единственного человека, как умрут и все остальные. Двух подручных ему будет точно достаточно, не считая его свиты, от которой и толку то нет никакого. Как только он посчитает их бесполезными, то и они отправятся в мир иной. Когда в твоей руке молоток все вокруг превращается в гвозди.
В паре десятков метров от нужного поворота к отсеку с криокамерами на полу попалось пара тел. Это были те самые мужчина и женщина что встретились в первый день его появления в новом мире. Истощенное тело мужчины лежало на полу с лицом, закрытым руками. Складывалось ощущение что его жестоко избили после того как повалили на пол. Деформированная грудная клетка с растекшейся синевой говорила о очень сильном ударе. Женщина лежала рядом с неестественно вывернутой головой. Чем могли помешать пара измученных голодом человек? Или они были предупреждением, предостерегающим тех, кто решится пойти дальше.
Клинт уже решил для себя что сворачивать не придется, и даже стеклянные глаза мертвеца, проглядывающиеся между сломанных пальцев, не могли его остановить. У него было оружие и желание найти Элис, пусть даже таким странным путем. Сунуть руку в медвежий капкан в надежде что он не сработает. В противном случае ты останешься без руки, истекающий кровью и одной мыслью: «как же я дебил, все было очевидно». Рука крепче сжала гаечный ключ, и ладонь слегка хрустнула кожей. Парень входил в зал с разбитой криокамерой где всего несколько дней назад ему пришлось голым вставать среди битого стекла. Жизнь оказалась куда скоротечней чем он мог себе представить.
Стоило ему переступить порог как сзади послышался шорох. Не нужно быть гением чтобы понять — капкан только что был взведен. Резкий кувырок вперед позволил увернуться от мощного удара, рассекающего воздух в том месте где секундой ранее была его голова. Битое стекло противно заскрипело под ладонями упавшего парня. И только в таком положении он заметил, что на пороге стоит один из охранников Председателя. Похоже он спрятался в одной из многочисленных комнат, разбросанных по коридору, и выжидал пока придет его жертва. План был идеальным, вот только подвел последний шаг, чуть более громкий чем нужно.
Из-за пульта управления криокамерами встал еще один. Одному Богу известно сколько просидел там этот амбал согнувшись в три погибели. Такую тушу нелегко спрятать, но этому парню удалось. В руках он держал такую же плеть, как и Клинт. Схрон с оружием сопротивления явно был разграблен не так давно. Это было приятным знаком. Значит Элис жива, ведь все остальные кто мог рассказать о нем Председателю были мертвы. Охранник раскручивал плеть над головой готовясь к бою. Второй же прикрыл за собой дверь как порядочный гость, и достал из-за пояса знакомый пластиковый цилиндр. Та самая граната что сделала Элис. Знали ли они о возможной дистанции действия этой самоделки в десять метров, оставалось лишь догадываться.
— Почему тебе просто не бросить оружие? — крикнул охранник с плетью и подошел чуть ближе. — Тогда может быть мы убьем тебя быстро.
— Нам еще с твоей подружкой развлекаться. — другой охранник перекидывал гранату из рук в руку, на лице играла довольная улыбка.
— У вас будет на это время? — Клинт отступал назад, пытаясь занять позицию повыгодней. — Я-то думал вы пойдете собирать остатки ваших друзей что я взорвал. Ублюдки так орали, когда с них
