— Ава. — Голос у Майкла был грустный. — Ты тут только потому, что я пытаюсь тебя защитить.
Казалось, что Аву это смутило.
— От чего?
— От кого. Лендерс…
— Ты опять эту тему пытаешься поднять? — сказала девушка, на этот раз раздраженно. — Я знаю, что он за человек. Я давно с ним знакома.
— Если это так, тогда ты должна понимать, почему я не хотел, чтобы ты жила в одном доме с ним. У тебя не прекращало отключаться сознание…
— Сознание? Это что, единственная причина, по которой ты попросил меня сюда переселиться? — Майкл не ответил. Спортивные комментаторы принялись обсуждать игру защитников высшей лиги, и тут снова вступила Ава: — Это больше не повторяется.
— Ава, я не уверен.
— Я не хочу об этом говорить.
— А я не хочу с тобой ссориться.
— Знаешь что? Иди к своей фанаточке, уж она-то тебя «вниманием» не обделит. — Я по голосу слышала, как Ава закавычила это слово. — Кто я такая, чтобы мешать ей подкреплять твой комплекс героя? У вас все пойдет как по маслу, особенно если учесть, что она уже голая ниже пояса.
Как-то мне не понравилось, что Ава обо мне сказала. Категорически.
Белье-то на мне было.
Я поспешно вскочила, ударив Калеба головой по подбородку, и бросилась вниз по лестнице, но он схватил меня за талию и приподнял. Если бы он этого не сделал, я бы натолкнулась прямо на Аву, которая вылетела из комнаты и, громко топая, побежала вверх. Услышав, что за ней захлопнулась дверь ее спальни, я начала брыкаться — я хотела, чтобы Калеб меня отпустил. Мне показалось, что ему этот процесс доставил удовольствие.
— Ты куда собралась? — разъяренно прошептал он.
— Туда, — беззвучно проговорила я, показывая в направлении общей комнаты.
— Лучше не делай этого. — Я вскинула брови, и он тихо продолжил: — Эм, подумай. Он не единственный мужчина на свете.
Я сделала шаг назад:
— Дело не в этом.
Калеб едва заметно улыбнулся и покачал головой:
— Не забывай, что я тебе сказал. — Потом он развернулся и тоже пошел наверх.
Я не поняла, когда стала призом в соревновании между Майклом и Калебом по поводу того, у кого струя мощнее, но смотреть на эти состязания я не планировала. Я лишь хотела найти свои штаны.
Я вошла в комнату:
— Привет.
Майкл посмотрел на меня, изо всех сил стараясь не опускать взгляд ниже шеи.
— Я уверен, что все уже почти высохло. Когда будет готово, я принесу.
Я выдохнула:
— А сейчас нельзя?
— Ты спешишь? — Майкл буквально прожег во мне дыру взглядом.
— Я в последние дни мало времени дома провожу. Не хочу, чтобы Дрю с Томасом волновались. — Я теребила край футболки, стараясь понять, догадался ли Майкл, что я вру.
— Попробую угадать. Ты подслушала мой разговор с Авой.
— Возможно. — Я подняла взгляд на него. — Да.
— Плохо. — Он потер руками лицо, словно стараясь избавиться от воспоминаний об их споре.
— Она сказала правду? У тебя комплекс героя? — Я невольно сделала шаг к нему.
— Как там у тебя с фильтром? — Я почувствовала, что краснею, а Майкл взял со столика пульт и выключил телевизор в разгаре игры. Комната погрузилась во мрак, горели лишь две небольшие лампочки на буфетном столике. — Ава склонна доверять не тем людям. Лендерс запудрил ей мозги.
— Почти как ты мне? — Я постаралась рассердиться, но прозвучало не очень убедительно. Меня слишком уж отвлекало его лицо, погруженное в тень. Он казался таким таинственным. Опасным. Соблазнительный.
— Ты о чем?
Я сымитировала его голос:
— «Нет, Эмерсон, целовать тебя будет неправильно». Почему, Майкл? Потому, что ты боялся повлиять на мое решение помочь спасти Лайема, или потому, что не хотел делать выбор между мной и Авой?
Он бросился ко мне. Обхватил мое лицо ладонями, наклонился и едва не коснулся меня губами. Кровь пульсировала в моих венах, я дрожала и кипела одновременно. Я оказалась даже почти готова к тому, что розетки заискрили. Над буфетным столиком перегорела одна из лампочек, тихонько щелкнула и потемнела.
Я закрыла глаза, готовясь отдаться этому поцелую.
Но Майкл опустил меня так же поспешно, как и схватил.
— Это… было… нечестно. — Я открыла глаза.
— Да, — ответил он. — Нечестно. Но теперь ты знаешь. Если бы я хотел играть твоими чувствами с целью заручиться твоей помощью, труда бы мне это не составило. Но моим желаниям тут вообще не место. И эмоциям тоже. Они просто недопустимы.
Жар, который я ощутила, рассеялся, у меня от удивления отвисла челюсть.
— Не могу поверить, что ты так со мной поступил. Какой же ты урод!
— Может, и так. Но я не хочу, чтобы ты делала это только ради меня или потому, что тебе кажется, будто ты испытываешь ко мне какие-то чувства. Не хочу, чтобы тобой руководили ложные побуждения.
— Неужели для спасения чьей-то жизни могут быть ложные побуждения?
— Нет, но потом, возможно, ты начнешь сожалеть.
— Я сожалею лишь о том, что вообразила, будто между нами может что-то быть. Скажи, где моя одежда. Сама найду.
Майкл показал большим пальцем в направлении кухни.
— Я приеду завтра после обеда — узнать, что скажет Кэт. Если она согласится, я помогу спасти Лайема. Но после этого встречи со мной не ищи. И я не буду.
Мне показалось, что я заметила в его глазах сожаление.
Наверное, просто свет так падал.
Спала я допоздна. Дрю заходила ко мне в комнату, прежде чем отправиться на работу, но встала я, когда солнце поднялось уже высоко. Чувствовала я себя так, как будто марафонскую дистанцию накануне пробежала или на меня наехал грузовик. Ощущение было знакомое, и оно нагоняло ужас.
Что я наделала?
Я поплелась в ванную, включила душ, чтобы вода стекла, и принялась раздеваться. Я четыре года отгораживалась ото всех, держала все свои мысли и чувства себе, и меньше чем за одни последние сутки Томас, Дрю и Лили узнали все мои страшные тайны.
Майкл тоже уже знал больше, чем следовало. И Калеб.
Я стояла под струями воды неподвижно, стараясь примириться с тем, что наделала.
Где в это время была моя голова? Как я могла рассказать всю правду другому человеку? Слишком много я выложила из того, о чем не намеревалась рассказывать. Дрю с Томасом мне хотя бы родня. Они в любом случае от меня не отвернутся. Они уже не отвернулись.
Лили со мной дружит несколько лет. А другие все меня отвергли.
Я оделась. Как бы мне хотелось отключить мысли, перестать прокручивать в голове ситуацию, в которой я оказалась. Отношения — это ведь такой риск. В пансионе мое общение с соученицами было поверхностным, неглубоким. Я всегда была веселушкой, но когда дело доходило до чего-то серьезного, я превращалась в интроверта. И я понимала, зачем Калеб воздвигает вокруг себя защитную стену, ведь за последние годы и сама выстроила достаточно надежное заграждение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
