Гонимый этим чувством, Чеслав пробрался к городищу и понял, что его предположения были небезосновательны. В поселении явно что-то случилось. Оно притихло и ощетинилось. У ворот он увидел явно увеличившуюся сторóжу, а вот женщин и детей и вовсе не было видно. Подойти ближе к частоколу и взобраться на дерево, чтобы разобраться в происходящем, Чеслав, учитывая ситуацию, счел неразумным. Да ему и не надо было видеть, он и так знал, каким бывает их городище, когда туда приходит беда. Потому что он сам был частью этого племени.
Как же узнать, что именно там случилось?
Чеслав почему-то решил, что это каким-то образом может быть связано с ним или с тем, разгадку чего он ищет. Спроси его кто-нибудь, откуда у него такое предчувствие, он и сам бы не смог ответить. Но ведь недаром же с самого утра Лес посылал ему свои знаки, указывая на приближение несчастья.
Страх за близких еще больше усиливал его беспокойство. Подобно жалу, которым наградила его сегодня шальная пчела, Чеслава мучил вопрос: «Что же произошло? Что?! У кого узнать?»
Решение этой сложности пришло неожиданно и сразу же показалось таким очевидным: Мара!
Старуха всегда была в курсе того, что происходило в городище. Оставалось только удивляться: откуда она все знает? Но знахарка умела хранить тайны. Теперь только бы застать ее…
Придя к ней, он тихо вошел в пещеру и, заметив Мару, остановился у входа.
Хозяйка каменного жилища сидела у костра спиной к нему, совершая, очевидно, какое-то действо, которое ему, непосвященному, было малопонятно. Чеслав не мог видеть ее лица, но тело знахарки размеренно покачивалось вперед-назад, словно от ощущаемого только ею ветра. Время от времени женщина бросала в огонь какие-то сухие травы, а то и щепотку какой-то пыли, отчего костер ярче вспыхивал и курился сизым дымом. Мара при этом бормотала слова, которые невозможно было разобрать, а потом, замерев и будто впав в оцепенение, ненадолго замолкала.
«Она совершает то, о чем в селении шепчутся, но толком не знают, и уж точно никто не мог бы сказать, правда ли это… Старуха говорит… Общается… Но с кем? Неужели с Великими? Или еще с кем-то неведомым? С кем же? Может, поэтому Колобор и ненавидит ее? А может, именно поэтому она и гонима?..» — Он как завороженный смотрел на старую знахарку, боясь потревожить и тем самым прервать ее занятие.
Но женщина, очевидно, почувствовав на себе столь пристальный взгляд, вдруг резко повернула голову в его сторону. В этот момент Чеслав был готов поклясться, что увидел в ее глазах молнии. Настоящие молнии! Но это длилось лишь миг. И уже в следующее мгновение юноша не мог бы сказать, видел ли он это на самом деле, или ему показалось и в глазах знахарки отразились лишь отблески пляшущего костра. А потом на него смотрели знакомые глаза Мары, только уж очень сердитые.
— Чего тебе? — зло и как-то скрипуче скорее выкрикнула, нежели спросила Мара.
Под впечатлением увиденного и от обжигающей его злости Чеслав даже не нашелся, что ответить.
— Язык отсох, парень? — не давала ему спуску хозяйка.
— Не отсох…
— Говори тогда, зачем пришел?
Да, наверное, не на шутку рассердил он старую отшельницу. Вон как вызверилась! Такой он ее еще не видел. Неужто только потому, что он заглянул в ее тайну? А то отчего же?!
— Я узнать пришел, что в городище стряслось?
Мара посмотрела на него долгим взглядом, в котором уже совершенно не было злости, а только усталость, говорящая о множестве прожитых ею лет. Затем она отвернулась и, уставившись на языки огня, как-то обессиленно произнесла:
— Голубу утром мертвой нашли…
«Вон какое эхо в этой пещере! Раньше никогда не замечал такого… Мара сказала, что… Голубу… Голубу?..»
К удивлению самого Чеслава, он ничего не почувствовал. Ни острой боли, ни волнения. Вот только почему-то слова, сказанные Марой, то как будто приближались к его ушам, то удалялись и, ударившись о каменные стены пещеры, снова возвращались к нему… А он, словно часть этой безучастной пещеры, не хотел принимать эти навязчивые звуки и осознавать их страшный смысл.
Голуба!.. Вот и ответ на все знаки… Она была… Была… Сколько он себя помнит, она всегда была рядом. С ней они росли, взрослели, с ней он впервые познал, что значит быть с женщиной… Она была его первой женщиной!.. Нет, он не испытывал к ней тех чувств и переживаний, как к Неждане, но она была частью его семьи, его жизни. И вот теперь ее нет…
— Кто ее? — после довольно продолжительной паузы выдохнул Чеслав.
— Никто не знает, — по-прежнему глядя на огонь, ответила Мара.
— А ты что скажешь? — Чеслав наконец-то сдвинулся с места и, подойдя к костру, сел напротив знахарки, чтобы видеть ее лицо.
Мара перевела взгляд с костра на гостя, и в ее глазах снова появился колючий холод.
— Мне откуда знать?
Но Чеслава это не смутило. Он хотел знать. Ему нужен был ответ.
— А те… с кем ты… говорила… не сказали? — тщательно подбирая слова, но очень твердо, словно вбивая колья в неподатливую землю, спросил, а вернее, потребовал Чеслав.
— О чем ты, парень? — Выцветшие, словно опаленные костром брови старухи прыгнули вверх, а глаза метнули молнии.
Такие это были молнии… И как это у нее получалось?
— Привиделось тебе чего-то… Бредила старуха, с прошлым своим говорила, а ты уж и вообразил.
Мара хотела встать, но Чеслав остановил ее, порывисто схватив ладонь знахарки обеими руками.
— Ты, Мара, младенцем меня первая на руках держала и знаешь не хуже близких. Я не угроза твоим тайнам. Поэтому прошу, скажи, что знаешь.
Чеслав, как когда-то в детстве, выпрашивая какое-то диковинное лакомство, стал гладить ее сухую и шершавую от времени руку.
Глаза старухи потеплели, лицо разгладилось от суровых складок, а на губах появилась снисходительная улыбка.
— Нечего мне тебе сказать. Было бы что, — ответила она и, видя в лице парня разочарование, уже без улыбки добавила: — И они молчат! Тебе самому придется искать ответы, Чеслав… Так они раньше говорили…
Они посидели какое-то время молча, каждый думая о своем, а может, и об одном и том же. Дым от костра ровной струйкой устремлялся вверх, туда, где в каменном своде была прореха, и дальше…
Мара вывела юношу из задумчивости, высвободив свою руку из его ладоней.
— Ох и путано все… Как же путано все, Мара! — со вздохом произнес Чеслав. — В лесу вот видишь след и знаешь, кому он принадлежит, а потому следуешь за добычей. А тут что ни след, то и загадка: чей он? Пока по одному идешь, с пятóк других с тропы сбивают. Один из следов-то как раз к Голубе и привел…
— Вот тебе и первый ответ, парень: девку неспроста сгубили, — цепко подхватила его размышления Мара. — Тот, кто отца твоего, Велимира, порешил, тот наверняка и Голубу… Видать, знала что-то покойная… А зверь, что рыщет по округе, почуял опасность. Вот и лютует… Путает след…
