Когда они свернули в деревню, то услышали впереди какой-то шум и волнение. Были видны горящие факелы, слышны пронзительные крики. Кричала женщина.
Они остановились.
– Лучше нам проехать стороной, капитан, – сказал Мак. – Негоже вмешиваться в местные дела.
Пока он говорил, раздался пронзительный женский крик боли.
– Николас? – Фейт пришла в ужас от предположения, что они могут уехать. – Когда-то и я была в беде.
– Я знаю. – Николас кивнул и успокаивающе схватил ее за руку. – Мы разберемся. Ты оставайся здесь, – приказал он Фейт.
Ник, Мак и Стивенс поскакали вперед, затем резко натянули поводья.
– Женщины! – удивленно воскликнул Мак.
Толпа женщин собралась на деревенской площади, крича и осыпая проклятиями кого-то или что-то в центре. Несколько мужчин стояли в толпе, но в основном это было женское сборище.
– У них там девчонка, – сказал Мак. Он понаблюдал секунду, потом добавил с тревогой: – Сдается, они так злы, что могут убить ее.
Трое мужчин обменялись взглядами.
Фейтс тревогой наблюдала, твердя себе, что солдаты привычны к такого рода вещам. Когда толпа переместилась, она мельком увидела девушку в центре людской массы. Молодая, черноволосая, она стояла одна против всех. Другие били и пинали ее, хватали и рвали за волосы, осыпали визгливыми проклятиями. Это было ужасно.
Фейт не знала, за что эти женщины наказывают девушку, ей было все равно. В любой ситуации, где беснующаяся толпа выступает против одного, она встанет на сторону жертвы.
«Спаси ее, – молча молила Фейт Николаса. – Спаси ее». Она ждала, когда он врежется в толпу и вызволит девушку.
Ник и Стивенс спешились и попробовали поговорить с женщинами, чтобы выяснить, что происходит.
Фейт увидела, как какая-то женщина прыгнула на Николаса и нанесла удар. Она промахнулась, но тут началось. Некоторые из женщин обратили свою злость на двух незнакомцев. Николас отражал их нападки без особого труда, удерживая на расстоянии вытянутой руки, увертываясь от ударов и пинков, зато Стивенсу не удалось остаться невредимым. Но никто из них не давал сдачи, видела Фейт, разрываясь между гордостью и тревогой.
Мак, закоренелый женоненавистник, казалось, ничего не замечал. Он с мрачным лицом сидел верхом на лошади, уставившись на девушку в середине, сжимая и разжимая кулаки.
Девушка дралась, как юная амазонка, и царапалась, как дикая кошка, но не ей было тягаться с дюжиной взрослых женщин. Фейт наблюдала с растущим беспокойством.
– Давай, Николас! – закричала она. Может, их и сдерживает нежелание применять силу к женщинам, но у Фейт нет подобных запретов.
Вытащив свой пистолет, она поехала вперед.
– Прекратите немедленно! – заорала она во всю мощь легких, но шум стоял такой, что никто не услышал. Тогда она выстрелила поверх голов. Внезапно стало тихо, и все головы повернулись к ней. Она ужаснулась враждебности на их лицах.
– Хватай ее, Мак! – прокричал Николас. – Уходим отсюда.
Он велел хватать Фейт, но Мак не так понял. Взревев, как разъяренный зверь, он направил лошадь прямо на толпу. Женщины бросились врассыпную, а Мак наклонился, подхватил девушку, бросил ее поперек седла и поскакал прочь прежде, чем кто-нибудь сообразил, что произошло.
Стивенс вскочил на коня.
– Бежим отсюда! – Ник снова был в седле. – Быстрее!
И Фейт опомниться не успела, как они уже вылетели из деревни и поскакали по широкому кругу через поля.
– Куда мы?..
– Просто следуй за мной! – прорычат Ник.
– Но...
– Заткнись и скачи!
Она мельком посмотрела на его лицо. Еще никогда Фейт не видела его таким взбешенным. Она замолчала и поскакала.
Они мчались галопом, несясь так, словно за ними гнался сам дьявол. Но никто их не преследовал. Эта скачка на сумасшедшей скорости была прямым отражением его настроения. Стук лошадиных копыт эхом разносился в ночи, съедая милю за милей.
Когда первый прилив возбуждения постепенно схлынул, у Фейт от страха засосало под ложечкой. Она видела холодную ярость Ника, было чего бояться. Сейчас же ярость кипела и была отнюдь не холодной.
Ребенком Фейт научилась скрываться от дедовой ярости, прячась в шкафу под лестницей. Теперь же она в чистом поле, скачет по чужой земле в темную неизвестность. Наедине с ним, и спрятаться негде.
В конце концов лошади устали. Ник и Фейт выехали на небольшую поляну, и Николас свернул с дороги. Он соскочил с лошади и отпустил ее прямо в седле, хлопнув ладонью по крупу. Потом забрал у Фейт поводья, стащил ее с седла и отпустил и ее лошадь. Лошади направились прямиком к речушке. Фейт тоже не отказалась бы попить, но у нее хватило времени только на то, чтобы собраться с духом. Ник взорвался гневной тирадой:
– Какого дьявола, скажи на милость, ты въехала в эту стаю гарпий, ведь я приказал тебе держаться в стороне? – Он с силой ухватил ее за руки повыше локтей. – Разве ты не понимаешь, что могло случиться все, что угодно? Эти женщины были охвачены жаждой убийства! – Он встряхнул ее.
– Я знаю. Я хотела спасти ту девушку, – пробормотала она дрожащим голосом.
– Гром и молния! А какого дьявола, по-твоему, мы с Маком и Стивенсом собирались сделать? – Он сверлил ее испепеляющим взглядом. – Мы солдаты! Мы знаем, что делать!
Она собралась с духом и выпалила:
– Не слишком-то много вы делали, насколько я видела!
– А тебе вообще нечего было видеть! – заорал он.
Мелкая дрожь пробежала по ней от его крика. Она заморгала. Лицо его потемнело от ярости, и выглядел он не менее грозным, чем любой другой мужчина в гневе. И все же – эта мысль упала в ее сознание как огромный камень в озеро – она не была напугана.
Он был почти так же зол из-за зайца. И не тронул ее и пальцем.
Осознание этого заструилось по ее оцепенелому телу, как медленные пузырьки шампанского. Она не боится. Она спорит с ним. Он весь кипит от злости и рычит на нее, как медведь, и она дрожит, но не от страха. Эта дрожь – реакция после опасности. Да и его ярость, возможно, тоже.
Она сказана:
– Да, но я была там. И видела, что благородство мешает тебе справиться с этими женщинами.
– Благородство! – Он закатил глаза. – Прекрати приписывать благородство каждому моему поступку. Я не благородный человек!
Она пожала плечами, внезапно ощутив бодрость.
– Я подумала, что так будет лучше.
– Ты вообще не думала! Никто не думал! Это же была толпа. Людей в таком состоянии не урезонить.
– Я знаю. Поэтому и воспользовалась пистолетом. – Она улыбнулась ему. Она его не боится. Не боится.
Он уставился на нее, словно не мог поверить в ее улыбку, ведь он орет на нее. Фейт и сама с трудом верила.
– Я сумасшедший, что купил тебе этот проклятый пистолет. У тебя только один выстрел, разве ты не знаешь? После того, как ты выстрелила, могло случиться все, что угодно, ты бы не смогла защитить себя! – Он снова встряхнул ее. – Толпа неуправляема, как стая шакалов, ты меня слышишь? Они могли накинуться на тебя и разорвать на части! – Он уставился на нее безумным взглядом и повторил: – Они могли разорвать тебя на части! – А потом он застонал, схватил ее в охапку и крепко-крепко прижал к себе. – О Боже, больше никогда – никогда! – не пугай меня так. – Он держал ее так крепко, что она едва могла дышать.
