— Получится, если я использую элементаля.
16. Девушка-демон
Я никогда раньше не видела Сармин такой испуганной.
— Я только что вернула себе дочь, — мрачно сказала она. — И не хочу, чтобы её захватил демон.
Она стояла, крепко сжимая в руках миску.
— Этому не бывать, — убедительно сказала я.
Хотя в голосе моём было больше уверенности, чем во всём моём теле.
Я постучала по пентаграмме между Риз и Эйвери. Они стояли неподвижно. Я помнила, что в заклинании намекалось, что ведьма, создавшая пентаграмму, имеет над ней некоторую власть.
— Ты моя, — сказала я ей. — Я создала тебя. Впусти меня.
Пентаграмма стала немного губчатой на ощупь.
— Конечно, она тебя впустит. Но не выпустит, — предупредила Сармин. — Я знаю, что такое пентаграммы.
— Человеческие пентаграммы имеют некоторые ограничения, — ответила я.
Ведьма направилась в мою сторону, но я нырнула под руками Риз и Эйвери и пролезла внутрь.
— Эй! Почему это ты… — завизжала Риз, но другие девушки крепко держали её за руки. Я очень надеялась, что они её удержат.
Было очень странно находиться внутри пентаграммы. Всё, что было снаружи, преломлялось через радужное стекло. Казалось, что лица девушек дрожали, а когда они говорили, звук распространялся так, словно я находилась под водой. Чисто из любопытства я попыталась прикоснуться к плечу Риз, но мой палец остановился в паре сантиметров от её ведьмовского наряда.
Ведьма обходила пентаграмму по кругу, простукивая её в поисках входа. Но раз уж она сказала «хорошая работа», то мне можно было не волноваться.
— Чего именно ты хочешь? — усмехнулся мне Девон, скрестив руки на груди. Когда он был демоном, в его глазах стоял холод. Я посмотрела в них и вспомнила тёплый, добрый и лучистый взгляд Девона.
Он поёжился под моим взглядом.
— Подумай о своей собаке, — сказала я. — О той, которая любит свиные уши. Подумай о том, как она бегает вокруг тебя. О старом приюте для животных, о том дне, когда ты пытался выгулять шесть собак одновременно и запутался вокруг дерева.
— О, он соблазнится, — сказал Эстахот.
— Подумай о песне, которую ты потом написал. Подумай о том, как сидишь на школьной лужайке, рифмуя строки. Помнишь, как ты нашёл пикси? Представь, что всё это происходит снова, но уже без него. Медленно пройди вдоль ручья, понаблюдай, как мигают пикси. Посмотри, как летучие мыши охотятся на комаров. Подумай о том, как пишешь об этом песню, — говорила я. — Всё это нравится тебе. Эстахота привлекает совсем другое. Если ты позволишь ему остаться, то будешь принадлежать ему вечно. Сколько ещё Эстахот будет играть по твоим правилам, если у него не будет в этом необходимости? Разрешит ли он тебе и дальше играть в группе? Писать песни?
Я выдержала взгляд демона.
— А твои друзья?
Девон согнулся пополам, прервав зрительный контакт. Но я не сдавалась:
— Подумай о том, что он сделал с пикси, — продолжала я. — Конечно же, ты не хотел говорить об этом раньше. И он не хотел, чтобы ты об этом говорил. Может быть, он недооценил, насколько сложно тебя сломать. Но мы говорим об этом сейчас. Подумай о девяноста девяти крошечных зелёных пикси с мерцающими крылышками. Подумай о том, как он расплющил их до мерзкой слизи, вспомни, как их косточки хрустели у тебя между пальцами. Подумай, что значит быть тем, кто делает то, что ты ненавидишь. Вспомни, как ты сказал мне это в холле.
Я дотронулась до его плеча. Он весь дрожал.
— Подумай о выборе собственного пути. Ты снова можешь стать собой, самим собой. Просто прикажи ему уйти.
Вокруг воцарилась тишина.
А потом из него хлынули потоки радужного ослепляющего света. Он отшвырнул меня в угол пентаграммы, которая даже не сдвинулась с места. Здесь, в пределах пентаграммы, вонь от фейерверков и плесени была такой сильной и едкой, что я чихнула, но не дрогнула. Снова повторялись события вторника, но на этот раз всё было иначе.
На этот раз я впустила демона.
Демоны быстро вселяются в тела. Я раскрылась и позволила элементалю войти в меня. Он завопил, когда понял, где оказался, и попытался вырваться.
— О нет, не получится, — проговорила я. — Ты останешься здесь.
Я заперла его внутри себя, что, несмотря на невероятно жуткое ощущение, словно во рту у тебя плещется живая золотая рыбка, было вполне возможно. В конце концов, демоны жаждут воплотиться в человеческие тела. Эстахот хотел покинуть меня и попробовать ещё раз вселиться в Девона, но в то же время я была его плащом, его убежищем во время шторма. Сила моего приказа подействовала на него так же, как и приказ ведьмы во вторник. Он нерешительно съёжился где-то в глубине меня.
— Ты ещё не выполнил все условия своего соглашения, — напомнила я ему. — Но сначала мы вернём эти надежды и мечты их законным владельцам.
Демон успокоился, свернувшись клубочком. Ощущение золотой рыбки тоже ослабло. Я почувствовала, что он затаился, пожав воображаемыми плечами.
— Хорошо, — сказал Эстахот.
Но если на данный момент демон был готов играть по моим правилам, то, несомненно, он продумывал какой-то новый план. Я ему ни капельки не доверяла.
— Моя часть сделки была выполнена, когда я собрал их здесь.
И тогда все пять мечтаний прошли сквозь меня. Я невольно просмотрела их. Тайная надежда Риз стать воспитателем в детском саду и завести большую семью. Ожесточённое желание Эйвери быть звездой тенниса. Девушка, которая увлекалась компьютерами, хотела проектировать игры, Ташель мечтала строить мосты, а последняя девушка хотела быть библиотекарем. Я вернула им все их мечты. Пентаграмма замерцала и пошла трещинами, когда девушки одна за другой опускали руки.
Ну, все, кроме Риз, которая до сих пор крепко держала руки стоящих рядом с ней девушек, даже когда они попытались её оттолкнуть.
— Я выиграла, я выиграла, — повторяла она со слезами на глазах.
В них больше не было стеклянного взгляда зомби, но на лице Риз осталось сморщенное и запутанное выражение.
Девон пошатнулся и упал на колени в грязь.
— Прости меня, Риз, — сказал он надломленным голосом. — Вы все, простите меня.
Большинство девушек побрели прочь в полном ошеломлении, но Эйвери сначала залепила ему пощёчину, а потом потащила прочь убитую горем Риз.
— Мои надежды и мечты! — вскрикнула ведьма. — Как теперь мне использовать силу феникса?
— Ты собираешься использовать силу феникса? — заорала Спаркл/Кари.
Она была в большом смятении, но память, вероятно, вернулась полностью. Казалось, она тянет её в двух разных направлениях, как было с Девоном/Эстахотом. Несомненно, именно та часть, что принадлежала прежней Кари, визжала:
