Впрочем, можно сказать, что Крис Ньюман исчез навсегда. Потому что, когда Полли снова увидела своего жениха, его уже звали Джоном Миллером. И он был не плотником или ковбоем, а бандитом.
Новое имя, как и новую работу, ему дали старые дружки, братья Далтоны. Криса не брали на серьезные дела. Ему поручали подыскивать надежное убежище и следить за ним, а еще он отвечал за лошадей, и за покупки, и за развлечения…
Он исполнял свои обязанности так же добросовестно, как когда-то работал на стройке или на ранчо. Он честно рассказал обо всем Полли. И пообещал, что зимой, накопив денег, покинет банду. Они вместе уедут в Техас, и там поженятся.
В Техас они и в самом деле съездили. Познакомились с родителями. А на обратном пути за ними погнались рейнджеры. Крис отстреливался, и довольно удачно. Однако на горной тропе их лошадей подбили. Крис скатился в пропасть. А Полли была схвачена.
Их лошади оказались крадеными, и пули Криса ранили четверых. Полли предстала перед судом за соучастие в воровстве и в покушении на жизнь. Следующие два года она провела в женской тюрьме штата Массачусетс.
— Вот потому-то Ахо и сказал тебе, что я побывала в очень дальних краях, — этими словами Полли завершила свой рассказ.
— Я тоже был в тюрьме, в Нью-Йорке, — сказал Кирилл. — И меня собирались посадить на электрический стул.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты не задавалась.
Он подбросил в костер ветку, чтобы пламя поднялось повыше и хотя бы немного осветило ее лицо. Ее глаза казались черными, когда она смотрела в огонь.
— Но ты говорила, что твой дружок лежит на тюремном кладбище, — вспомнил он.
— Да. Он не разбился тогда, в горах. Вернулся в банду. Когда братья Далтоны погибли, банда разделилась. Одни остались с Билли Дулином, другие выбрали своим вожаком Криса. И он стал грабить и убивать. К тому времени, когда я вернулась, его имя гремело по всей Оклахоме. Слышал про Джона Миллера?
— Конечно, — сказал Кирилл. — Ты с ним больше не встречалась?
— Нет. Он и не знал, наверно, что я вернулась домой. Девушки, попавшие в тюрьму, почти никогда не возвращаются. Второй год срока я провела на работах в госпитале. И все девчонки там только и мечтали о том, что им позволят после освобождения остаться при тюрьме.
Сказать по правде, когда меня перевели в библиотеку, я тоже призадумалась. Что может быть лучше, чем жизнь среди книг? Но попасть на такое место — редкая удача. А девушки были согласны на любую работу. Уборщицами, прачками, сиделками — лишь бы остаться. Потому что знали — дома им ничего не светит. Дома их ждал позор. Или веселая жизнь с ворами и бандитами, а потом — снова тюрьма, или нож ревнивого идиота, или дурная болезнь…
Она замолчала, разгоняя рукой дым.
— А что случилось с Крисом?
— То, что должно было случиться. Его выследили, подстрелили и привезли в город. Три дня он лежал в камере, на полу, и его все время допрашивали. Потом он умер. Вот и все. В газетах был снимок. Раненый Крис лежит на обочине, а вокруг него пять или шесть помощников маршала. Все с винчестерами на плече. Довольные улыбки. Горделивые позы. В общем, удачная охота.
— Не думал, что у вас тут газеты выходят.
— Питер привез из Гатри. Привез и сохранил. На память. Все-таки Крис нам не чужой. — Она встала, оправив платье. — Пойду посмотрю, как там наш больной.
Она ушла к фургону. В углу пещеры зашевелился фотограф.
— Крис?
— Да, Сол.
— Извини за любопытство, но на каком языке вы говорили?
— На русском.
— Да? Чем-то похоже на португальский. Только в португальском гораздо больше знакомых слов.
— Мы не дали тебе заснуть?
Грубер подошел к костру и присел на корточки, протянув руки к слабеющему пламени.
— Люблю погреть пальцы над огнем. Люди неспособны на такую ласку, какую дает огонь. Ласка — это тепло, и свет, и спокойствие. Люблю огонь. — Он помолчал. — Как думаешь, почему Ахо не вернулся?
— Не знаю.
— Ну, я тоже не знаю, но у тебя есть какие-то предположения?
— Нет.
— Он сказал, что отвезет инженера до карьера, и сразу повернет назад. Неужели это может занять столько времени?
— Индейцы не любят ездить ночью, — сказал Кирилл. — Возможно, он сейчас лежит где-нибудь в соседней пещере. Там, где его застали сумерки.
— Да, они не любят ночь, — согласился Грубер, и на этот раз его голос звучал чуть веселее. — Это не страх, нет. Они просто четко проводят границу между миром человека и миром духов. И эта граница лежит в сумерках. Стемнело — значит, твое время кончилось. Спрячься в дом, дай духам попользоваться землей, водой и деревьями. А огонь — он заменяет дом для тех, кто остался без крыши над головой.
Он провел ладонью над пламенем, будто гладил его, как большого пса.
— Как ты думаешь, Крис…. Что могло случиться, если бы они все-таки убили Скилларда?
— Не знаю.
— Я не вижу, какая им выгода от его гибели. Одни убытки. Они всех настроят против себя, окажутся в изоляции. Здесь множество фортов, кавалерии потребуется неделя-другая, чтобы арестовать всех вождей.
У индейцев нет сил для войны. Они же не идиоты! Тебе не показалось, что они были одурманены?
— Нет.
— И почему именно Скиллард? Почему они не выбрали меня? Если им нужна война, почему не напасть на поселок? Может быть, как раз потому, что для нападения нужны силы, а сил-то и нет?
— У них хватило сил, чтобы напасть на нас, ты забыл?
— Да… Шайены. Великие воины. Никогда не думал, что столкнусь с ними. И что буду убивать их…. Но зачем, зачем? Что за сила толкает их в пропасть? Зачем проливать кровь? Почему они не могут жить как люди?
Кирилл не смог промолчать:
— Как люди? Ты кого имеешь в виду? Нас с тобой? Мы только что отправили на тот свет десяток собратьев. И считаем, что живем как люди. Спокойно поели после этого, спокойно легли спать.
— Но…. Но мы защищались, разве не так?
— Возможно, они тоже защищались. Возможно, у них не было выбора. Или они убивают Скилларда, или их племя будет уничтожено. Не кавалерией, так той напастью, что живет там, под землей у Белого Мула. Не знаю, насколько сильна угроза. Но в любом случае, раз об угрозе сказал шаман, значит, она существует.
— А шаман о ней откуда знает? — Грубер вскочил на ноги. — А если кто-то подговорил его, чтобы он …. И не просто подговорил, а заплатил! И пообещал что-нибудь дороже денег! Шаман — всего лишь человек. Человеком же движет выгода. Значит…
Он снова сел к огню и мрачно закончил:
— Значит, мы никогда не узнаем правды. Прости, Крис, я не слишком много болтаю?
— Слова не разгоняют страх, и не придают сил.
