Мальчик, которого другие называли Маркель, нажал несколько кнопок на пульте; фигура Ари качнулась к голограмме Акорны и сказала голосом, словно бы пародирующим голос Ари:
– О, поцелуй меня, моя сладенькая, – при этом «Ари» издал звук, напоминающий чавканье копыт по грязи.
– Немедленно прекратите это! – возмущенно воскликнул Таринье.
Маркель съежился и гневно сверкнул глазами.
– Он просто играл. Он хотел показать, как это работает, – мягко сказала Яна.
– Я знаю, но Ари – отважный человек, может быть, самый мужественный из моего народа, и я не позволю никому, даже друзьям, смеяться над ним и Кхорньей!
– Вот поэтому мы и хотели, чтобы ты помог нам, – сказала Мати. – Чтобы они делали и говорили правильные вещи.
– Какие правильные вещи? – спросил Таринье.
– Ну… правильные. Чтобы Ари и Кхорнья были вместе. Ты говоришь, что ты большой эксперт в любви. Так что ты должен знать, верно?
Он пристально посмотрел на свою бывшую спутницу в путешествии на «Никаври».
– Я знаю, как увлечь девушку. Но, – он понизил голос и заговорил тихонько, так, чтобы только Мати могла услышать его, – как ты помнишь, с Кхорньей это не сработало.
– Может быть; но она уже увлечена Ари. Мы просто хотим, чтобы эта голограмма придала ей решимости – и наоборот. Так что же они должны говорить?
– Во-первых, – начал Таринье, – вы должны сделать так, чтобы голограммы появились перед ними сразу после их пробуждения, чтобы спросонья они не заметили мерцания.
– Именно это мы и собираемся сделать, – сказала Аннела. – И, кроме того, эти голограммы не так уж сильно мерцают.
Таринье не обратил внимания на ее слова. Он напряженно думал.
– Я знаю, – сказал он наконец. – Думаю, я смогу найти то, что нужно. Подождите немного.
Он вернулся примерно через час с книгой древней европейской литературы, которую читал Ари.
Следующие несколько часов Яна читала вслух, а остальные обсуждали использование той или иной цитаты, пока Мати и Таринье с помощью ЛАНЬЕ пытались переводить фразы, которые понравились всем, на язык линьяри. Когда они договорились о том, что будут говорить голограммы, то занялись программированием движения.
– Они должны выглядеть привлекательно, но им, конечно, нельзя касаться реальных людей, – сказал Таринье. – Они должны сделать так, чтобы Ари и Кхорнья пришли в определенное место вместе и продолжили разговор уже лично…
– Или в голографическое место! – воскликнула Аннела. – Ни один из «фантазийных» голографических номеров в отелях еще не занят, потому что у нас не было ни одного нового гостя, только люди, которые пришли с караваном, а у них у всех свои квартиры.
Производительность и работоспособность Мака заметно увеличились после пройденного им с подачи Акорны обучения, и он знал, что капитан этим доволен. Беккер несколько озадачил его реакцией на то, что Мак отключился, пока капитан отсутствовал вместе с Надари Кандо.
– Я думал, ты продолжаешь работать над «шаттлом», Мак, – сказал капитан. – У тебя нет автоматического запуска, так?
– Нет, сэр, хотя я действительно выключился ради экономии энергии.
– Я хочу, чтобы ты работал над «шаттлом» днем и ночью, независимо от того, здесь я или нет. Внеси это в программу и не беспокойся об экономии энергии. Здесь полно энергии, мы можем ее тратить на свое усмотрение: я не думаю, что Харакамян поскупится, если затрата некоторого количества ресурсов сейчас должна спасти наши задницы в дальней перспективе.
– Да, сэр, – ответил Мак. И конечно же, последовал инструкции. Если бы он умел чувствовать сожаление, то ощущал его разве что потому, что ему не удалось пока что на практике применить свои новоприобретенные познания в языке кхлеви. Он починил их передатчик уже некоторое время назад, но, не получив соответствующего указания, еще ни разу его не включал.
Тем не менее Мак продолжал упражняться в языке кхлеви, имитируя, переводя, сравнивая и сопоставляя треск и щелканье, пока не научился говорить на нем так же легко, как он разговаривал на стандартном и на языке линьяри. Правда, говорить ему пока приходилось с самим собой.
В эти дни он большую часть времени оставался один. Капитан и кот проводили все больше времени с жителями Мечты, особенно с мисс Кандо. Изредка они приходили и на борт «Кондора», но так как подчиненные мисс Кандо должны были иметь возможность связаться с ней в любой момент, как правило, все трое в ее свободное время собирались у нее дома или в одной из комнат отеля. Ари и Акорна тоже были где-то заняты; изредка, когда кто-то из линьяри оказывался на борту, запах и шум, производимые «шаттлом», и вопли коммуникатора, включенного на полную громкость, чтобы Мак мог его слышать, перемещаясь по кораблю, казалось, мучили их. Они старались побыстрее покинуть «Кондор», особенно когда Мак по ошибке приветствовал Акорну щелканьем кхлеви.
Так получилось, что Мак был один, когда услышал, как флотилия кхлеви подает сигнал к атаке, – услышал клацающее и щелкающее стаккато приказов, передаваемых от одного подразделения другому. Суть сообщения была в том, что планета Нири, вокруг которой собиралась флотилия, сейчас стала целью атаки, флотилия клубилась вокруг нее, как рой голодных насекомых вокруг какой-нибудь особенно вкусной еды.
Мак слушал с интересом. Если бы он мог, он бы восхищался. Он все еще слушал передачу, когда вернулся Беккер.
– Привет, Мак. Ты не мог бы выключить эту чертову штуку? Звучит так, как будто армия чечеточников высадилась на гладкую деревянную планету.
– Нет, капитан, ничего подобного. Этот звук свидетельствует всего лишь о вторжении кхлеви на планету двурогих быкоподобных существ. Они обмениваются сообщениями между кораблями; они намереваются сначала захватить главные города и защитить аванпосты, а также помешать возможному бегству населения. В основном их усилия сосредоточены на атаке.
– Дыры небесные, Мак! Почему ты не сказал сразу?
– Не было приказа, капитан.
– Я что, должен все тебе объяснять?
– Да, сэр. Абсолютно.
– Ладно. Хорошо. Продолжай следить за передачами и запоминай все, что слышишь. Мне нужно кое с кем поговорить по поводу беспилотного корабля…
Хафизу пришлось объяснить, почему корабль все еще не был выведен в космос: ведь он заверил капитана, что это будет сделано немедленно.
– Я готовил свое послание, дорогой Беккер.
– Послание? Много времени нужно, чтобы сказать: «Кхлеви приближаются, кхлеви приближаются, готовьтесь защищаться или убирайтесь немедленно»?
– Ты не понимаешь, сынок. Даже такие публичные сообщения имеют свои нюансы. И, кроме того, мы же не знаем точно, когда или где они появятся, не так ли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
