Замок был построен некогда из сырого кирпича. Это было довольно обширное строение с толстыми стенами. Он был построен на берегу речушки Улястай, на рукаве которой были построены одновременно рвы. На ограждении квадратного замка стояли когда-то, вероятно, бастионы, так как руины двух из них можно ещё до сегодняшнего дня разглядеть. Во дворе замке лежали разбросанные китайские черепки и предметы пользования. С точки зрения стратегического место было выбрано удачно, так как замок лежал в самой середине котловины, для которой окружающие её вокруг горные хребты становились хорошей защитой.
В час пополудни разговаривали мы с представителями местных властей. Я спросил их, есть ли в аймаке государственное хозяйство по разведению скота.
– Сейчас, к сожалению, нет, – звучал ответ.
– Почему? Может быть, раньше было?
– Да. Было одно скотоводческое хозяйство.
– Ну и что? Или плохо работало? Было ликвидировано?
– Нет, хорошо работало, было даже хорошо оснащено.
– Итак, почему не существует?
– Существует, только укочевало из аймака.
Оказалось, что в соседнем аймаке были лучшие пастбища, и хозяйство посчитало, что там будет лучше обеспечено выполнение плана по разведению скота. Поэтому целое государственное скотоводческое хозяйство «собрало манатки» и переехало в соседний аймак.
– Но не беда, – пояснили руководители с Уля-стая. – В этом году организуем новое.
Остаток дня прошёл у нас в сборах. Багаж поделили на две части, так как в нашей небольшой новой машине все не уместились бы. С большим сожалением расставался я с моим чемоданом, пишущей машинкой, а также с многими другими предметами, между прочим, с моим монгольским костюмом. Сумья немного нас проводил, а потом мы попрощались. Он возвращался в столицу.
По дороге миновали мы много больших каменных надгробий. Встретили мы также камень с надписью, но уже невозможной для прочтения. Одна огромная, имеющая в диаметре несколько метров каменная могила, превращённая в убежище для животных. Мы обратили внимание, что в той окрестности вокруг одной большой гробницы размещалось три меньших.
Мы въехали машиной в стадо овец. Толстые животные с жирными курдяками двигали обеими задними ногами почти одновременно. Убегали они перед машиной, комично подрагивая короткими хвостами.
Наш багаж загрузили в задней части машины, затем мы уселись на нём, и таким способом не должны были сожалеть о твёрдых сиденьях, что несколько поправило условия езды. В семь часов вечера доехали до сомонного центра Тэлмен. Посёлок состоял едва из четырёх небольших домиков. В одном из них отведена была нам половина кроватей.
Назавтра, из-за отсутствия чего-то лучшего, принесён был нам обед в ведре. Была это печёная баранина с легко посоленным тушёным диким луком. Мы съели немного баранины, а потом двинулись в дальнейшую дорогу. Вскоре оказались мы на территории северной Монголии. Ландшафт совершенно изменился. Горы поросли лесом, а горные склоны и долины – буйной растительностью. Вдоль дороги появлялось всё больше лиственных деревьев, создающих тень. В небольшой узкой котловине показалось несколько домов. Неожиданно начало хмуриться. В течение нескольких минут стало совершенно темно, начали блистать молнии и пошёл сильный ливень. Краем небольшой долины текла широкая река Мурэн. Слово это означает «правильная река», поэтому на карте полное название звучит так: Дэлгер мурэн. На берегу реки зеленел небольшой сосновый лес, вокруг него стояло несколько домиков, а среди них домик перевозчика и директора гостиницы.
Перед бурей убежали мы в гостиницу. Симпатичная монгольская девушка быстро затопила печь. Мы были очень голодны. К сожалению, чай подали здесь солёный, а привезённое нами печенье пахло бензином. Возили мы с собой также йогурт, который перегрелся, а мясо, которое было приготовлено нам на дорогу, испортилось. На счастье, остался у нас небольшой запас печёной баранины. Мы съели её с большим количеством дикого лука.
Через реку перевезли нас паромом. Машина с трудом въехала на паром, и, наконец, вода перенесла медленно весь транспорт на другой берег. Здесь въехали мы в узкую долину. Два раза мы заблудились, но, несмотря на это, в 8 часов добрались мы до посёлка Мурэн, административного центра Хубсугульского аймака. Мы назвали Мурэн посёлком, так как определение «город» (хот) уживается здесь уместно только относительно одного города – Улан-Батора, который на старых картах фигурирует как Улан-Батор Хото. Последнее слово является транскрипцией монгольского слова хот (город). Кое-где даётся уже, однако, название хотаил меньшим оседлым единицам, состоящим из многих юрт. В повсеместном понимании айл означало сельский посёлок, состоящий из юрт, а точнее, слово это означает поселение, в противоположность жилищу, а следовательно, называется так даже отдельная юрта, потому что становится она поселением. Айл как единица оседлости, кроме юрты, содержит в себе укрытие для животных, а также всё, что вокруг неё находится. Айл, состоящий из многих юрт, становился прежде у халхасов правильной системой оседлости. Юрты становились рядом. Юрта лица управляющего целым поселением стояла в юго-западной части поселения, за ней во втором ряду первая юрта принадлежала всегда наибеднейшему человеку. Всё поселение имело двери с южной стороны.
В Мурэне я увидел одну из наиболее комфортных провинциальных гостиниц Монголии. Она построена в конце просторного двора. Покои гостиницы выложены деревянными панелями, а в специальном кабинете для работы стоит фанерованный стол. Умывалка выглядит, на первый взгляд, как вешалка для одежды. На резервуаре, помещённом на высоте головы, находятся три кнопки, при нажатии которых из резервуара течёт вода. Ошибившись, я повесил на кнопку пальто.
Аймак был заложен в 1931 году, а название своё получил от озера Хубсугул (Хувсгул). Аймачный административный центр находится в Мурэне с 1933 года. Территорию в 102000 км2 населяют 90000 людей. В аймаке открыто 60 кооперативов, под земледелие занято уже 3000 га. В 26 школах семилетних и десятилетних учится более 6000 учеников. Интересно, что в этом наиболее выдвинутом на север аймаке поголовье животных насчитывает: 11400 верблюдов, 155000 коней, 237000 голов крупного рогатого скота, 815000 овец и 343000 коз. Представители аймачной власти, которые эти данные прочитали из приготовленного реферата, очень горды богатым количеством зверей своих лесов, ведь здесь живут медведи, серны, кабаны, волки, белки, барсуки, дикие кошки, дикие козы, белые зайцы, сурки и другие звери.
Аймак населяют разнородные группы народностей. Встретились мы здесь с людьми из племени Дархат, с разными группами урянхайцев тюркского происхождения, халхасами, бурятами, а также несколькими китайцами. Есть среди них оленеводы, охотники, кочевники и земледельцы. Словом, для исследователей, подобных нам, – настоящий рай. Мы решили недолго остаться в центре аймака, находящемся на южной его оконечности, а затем, на следующий день ехать в Хатгат, на южный берег озера Хубсугул; оттуда, если будет возможно, дальше через озеро на север.
