Я различила мерный гул двигателя, а то, на чем я лежала, слегка раскачивалось.
Я находилась в карете скорой помощи. Меня увозили.
Я запаниковала и попыталась сесть, но мои плечи были привязаны. Снова я оказалась в ловушке. Я вырывалась и извивалась, острая боль пронзила мою ногу. Я попыталась закричать, но ничего не вышло.
Пустота.
Давление в голове усилилось, пока мне не показалось, что она сейчас взорвется.
Я снова и снова произносила одними губами имя Алекс, хотя и не могла сказать его вслух.
- С тобой все будет хорошо, - заверил меня фельдшер. - Мы вовремя к тебе подоспели.
Нет. Не вовремя.
Они слишком опоздали.
Я видела, как фельдшер взял шприц, а потом у меня перед глазами снова все поплыло. Паника утихла, но воспоминания - нет.
Все стало слишком поздно.
Я проснулась, задыхаясь, скользкие от пота руки и ноги прилипли к простыням. Ближе к праздникам мои сны всегда становились хуже, но за некоторое время этот был первым. В последнее время я была слишком занята другими вещами, чтобы мои старые демоны могли появиться. Полагаю, я зря надеялась, что они, наконец, закончились.
Я попыталась снова заснуть, но все произошедшее было слишком свежо в моей памяти. Каждый раз, когда на улице проезжала машина или огни отражались в окне, я подскакивала в кровати, боясь, что начался очередной сон.
В конце концов, я решила, что уснуть - не вариант. Я встала и долго стояла под душем. Это время я использовала для того, чтобы прочистить голову и сосредоточиться на том, что мне нужно сделать в этой поездке.
Конечной целью была музыка. Именно о ней мне нужно помнить. Музыка была моей постоянной. Как бы мне ни хотелось увидеть Кейда, я не могла себе позволить отвлекаться. Ни на него, ни на прошлое, ни на что-то еще.
Дополнительное время я потратила на выпрямление волос, редкое явление для меня, но так хотя бы мои руки были заняты. Мама позвонила дважды убедиться, что я встала, и во второй раз я включила ее на громкую связь, позволив ей болтать, и время от времени вставляла “Д” и “Правда?”, чтобы она продолжала говорить.
Я надела через голову кофту с круглым вырезом и посмотрела на себя в зеркало. Татуировки явно не были выставлены напоказ, но и, определенно, не были прикрыты. Я закрыла глаза и постаралась представить реакцию своих родителей.
Но хоть убейте, я не могла этого представить. Или, может, просто не хотела.
Я уже брала пальто и шарф, когда в дверь постучали.
Кейд.
У меня закружилась голова.
- Минутку!
Я оперлась рукой о ближайшую стену и дала себе минутку успокоиться и укрепить свои стены.
Не думай о нем. Думай о музыке.
Я быстро представила в уме сигарету, но она не слишком успокоила мои нервы. В конце концов, я взялась за дверную ручку и потянула.
По другую сторону двери стоял он, прислонившись к дверному косяку так расслабленно и сексуально, что я решила, будто мне все это снится.
Я ущипнула себя, но ничего не изменилось.
Хватит думать о нем. Все эмоции, которые целую неделю я держала в узде, с силой обрушились на меня. Я попыталась их подавить, но их оказалось слишком много.
Выражение его лица невозможно было прочитать, а мой мозг, похоже, не мог переварить тот факт, что он стоит передо мной. Мне потребовались все мои мыслительные способности, чтобы произнести: “Привет”. А потом остатки моих мыслей просто испарились.
Он оттолкнул дверь и встал передо мной, убрав руки в карманы. Мои предательские глаза скользнули по его рукам к плечам, а оттуда прямо к ровному краю челюсти, пока мне не удалось взять себя в руки.
Если только один его вид действовал на меня таким образом, то как я собиралась пережить выходные с ним у своих родителей? Я подняла глаза, а он улыбнулся мне, как будто между нами не произошло неприятной истории, как будто он не страдал, находясь в непосредственной близости ко мне. Мне потребовались все силы, чтобы не коснуться его, а он излучал лишь легкость и расслабленность.
Сражаясь с собой, я смотрела на него, пока он не откашлялся и не спросил:
- Ты готова?
Даже и рядом нет.
33
Кейд
Когда она открыла дверь, ее внешний вид расстроил меня. Волосы были длинными и такими светлыми, что казались почти белыми. Кудряшки пропали, на их месте появились прямые пряди. От мысли, что она сделала это, чтобы угодить родителям, меня передернуло. Отойдя в сторону, она жестом пригласила меня войти, и в этот момент свет из окна попал на ее волосы. Они были не белыми, а бледно-фиолетовыми.
Она улыбнулась, и мне показалось, что она действительно рада меня видеть.
- Волосы отлично выглядят, - произнес я.
Она откинула часть их назад, поэтому птицы на ее шее стали хорошо видны. Одежда была неброской, но это все равно была Макс. Самое главное, что не создавалось впечатления, что она от кого-то прячется.
- Ты посоветовал мне быть собой, я так и делаю, - пожала она плечами.
На этот раз улыбка на моем лице была искренней.
Макс подошла к кушетке и стала капаться в сумке, и это дало мне шанс получше ее рассмотреть. Она нервничала, но я был уверен, что это из-за скорой встречи с родителями.
Внутри у меня творилась полная неразбериха. В одну секунду мне хотелось развернуться и уйти, а в другую - притянуть ее к себе и поцеловать. Но я старался вести себя как можно более естественно.
Я не знал, что сказать, поэтому решил быть полезным. Как только она застегнула свою спортивную сумку, я, наклонившись, сам взял ее. При этом я грудью случайно врезался в ее спину. Она замерла.
Я быстро отошел, но сделанного не вернешь. Она же пошла взять еще какие-то вещи.
- Ты нервничаешь? - спросил я.
Она посмотрела на меня. Ее глаза были широко открыты, и в них читался немой вопрос.
Когда она не ответила, я добавил:
- Насчет родителей?
Она усмехнулась.
- До такой степени, что меня в любую минуту может стошнить.
Я был рад услышать ее смех.
- Ну что, это все?
Я вышел на площадку и стал ждать, пока она закроет дверь.
- Хочу сразу предупредить - моя невестка, Бетани, настоящий дьявол в юбке, - бросила она через плечо.
Я рассмеялся, а она развернулась и удивленно на меня посмотрела. Я мог только предполагать, чего же она ждет от этого путешествия. Может, она думала, что я попытаюсь ее вернуть. Или она просто рассчитывала, что я буду полностью разбит после того, что она сделала.
Мне до чертиков надоело быть таким парнем.
Не было ни одной причины, почему я не должен был вести себя нормально. Ради бога, я же все-таки актер.
