Они спустились по улице Бронзовых Шкатулок и перешли по мосту в Новый город. Несколько минут они прогуливались по Эстраде, заглядывая в пивные сады, где порт-марские горожане и студенты из колледжа бесстыдно глотали пиво и пережевывали пищу у всех на виду.
В конце концов Эфраим спросил дорогу у молодого человека, выходившего из книжной лавки. Увидев компанию рунов, тот вызвался проводить их к «Волшебному саду». Ко всеобщему разочарованию, они пришли, когда уже опускался занавес. Проводник, Мато Лоркас, представился и настоял на том, чтобы руны распили с ним бутылку вина, обещая найти подходящие ширмы. Сидя в ресторане, Стелани поднимала брови и отворачивалась, напоминая помолодевшую копию Сингалиссы. Эфраим переглядывался с Маэрио, прихлебывая вино за скоромной ширмой. Собравшись с духом, Маэрио отважилась ему подражать.
Мато Лоркас производил впечатление неиссякаемого источника бодрости и остроумия, отказываясь примириться с угрюмым молчанием Стелани и Дестиана.
— Как вам понравился город? — спросил он, обращаясь ко всем четырем рунам одновременно.
— Мне тут весело! — отозвалась Маэрио. — Но, конечно же, в Порт-Маре не все развлечения столь безобидны? Говорят, здешние жители предаются всевозможным безумствам.
— Не всегда и не везде. Мы находимся, например, в весьма добропорядочном районе. Вам так не кажется?
— Наши представления о добропорядочности существенно расходятся, — холодно процедил Дестиан.
— Конечно. Но раз уж вы приехали в Порт-Мар, почему бы не попробовать вести себя так, как принято здесь?
— Не вижу, каким образом одно следует из другого, — проворковала Стелани.
Лоркас рассмеялся:
— Разумеется, нет! Мне было любопытно проверить, поймаетесь ли вы на удочку равноправия культур. И все же... Разве у вас никогда не возникает желание жить... скажем так, нормальной жизнью?
Эфраим поинтересовался:
— Вы считаете, что руны ведут ненормальную жизнь?
— С моей точки зрения ее никак нельзя назвать нормальной. Вы задушили себя условностями. Руны — ходячие переплетения неврозов.
— Странно! — заявила Маэрио. — Я чувствую себя превосходно!
— Я тоже, — подтвердил Эфраим. — По-видимому, вы ошибаетесь.
— Ага! Ну что ж, вполне возможно. Хотел бы я как-нибудь посетить один из горных пределов и своими глазами убедиться в справедливости ваших представлений. Вам не нравится вино? Может быть, вы предпочитаете пунш?
Дестиан посмотрел на Маэрио, потом на Эфраима:
— По-моему, нам пора в отель. Разве мы уже не насладились прелестями Нового города?
— Возвращайтесь, воля ваша, — пожал плечами Эфраим. — Я никуда не тороплюсь.
— Я останусь с Эфраимом, — вставила Маэрио.
Мато Лоркас обратился к Стелани:
— Надеюсь, вы тоже останетесь. Почему нет?
— Зачем?
— Хотел бы кое-что вам объяснить... Может быть, вам даже приятно будет меня выслушать.
Стелани лениво поднялась из-за стола и молча направилась к выходу. Дестиан, снова с сомнением покосившись на Эфраима и Маэрио, последовал за ней.
— Жаль! — вздохнул Лоркас. — Обворожительное создание!
— Стелани и Дестиан — в высшей степени порядочные молодые люди, — наивно съязвила Маэрио. Лоркас понимающе улыбнулся:
— А вы? Тоже в высшей степени?
— Когда этого требуют церемониальные правила. Должна признаться, иногда мне просто не терпится нарушить какой-нибудь запрет! Например, если бы здесь не было Эфраима, я бы попробовала пунш. Все люди едят и пьют. Чего тут стыдиться?
Эфраим рассмеялся:
— Ладно! Постараюсь не уступить вам в храбрости! Но давайте немного подождем — Дестиан и Стелани еще не скрылись за углом.
Мато Лоркас заказал ромовый пунш для гостей и для себя. Эфраим и Маэрио сначала пили за скоромными ширмами, но потом, давясь от смущенного смеха, поднесли бокалы к губам и отхлебнули, глядя друг на друга.
— Браво! — серьезно похвалил их Лоркас. — Вы сделали первый шаг на пути к раскрепощению.
— Не стал бы придавать этому слишком большое значение, — отозвался Эфраим. — Закажем еще по бокалу. Лоркас, вы не против?
— С удовольствием! Позвольте заметить, однако, что ваши родители не слишком обрадуются, если вы ввалитесь пьяные в «Королевский рунический отель» и начнете распевать песни.
Маэрио хлопнула себя по лбу:
— Ох! Мой отец станет красный, как помидор! Во всей Вселенной нет более строгого блюстителя нравов.
— А мой отец просто сделает вид, что ничего не заметил, — сказал Эфраим. — Он напускает на себя строгость — и умеет наказывать, когда это требуется, но по существу... в глубине души он относится к условностям с юмором.
— Так что вы — не родственники?
— О, нет!
— И вы друг другу нравитесь?
Эфраим и Маэрио обменялись испуганными взглядами. Эфраим неловко рассмеялся:
— Не могу это отрицать.
Он снова посмотрел на Маэрио, внезапно повесившую нос:
— Я вас обидел?
— Нет.
— Что же вас расстраивает?
— То, что нам пришлось приехать в Порт-Мар, чтобы объясниться.
— Нелепость, конечно, — признал Эфраим. — Но в Порт-Маре дозволено многое, что немыслимо в Шарроде или в Эккорде. Например, здесь я могу к вам прикоснуться, хотя еще не мерк.
Он взял ее за руку.
Мато Лоркас вздохнул:
— Увы мне, увы! Пора оставить вас вдвоем. Извините меня на минуту — мне действительно нужно кое с кем поговорить.
Эфраим и Маэрио сидели рядом. Она положила голову ему на плечо — он наклонился и поцеловал ее в лоб.
— Эфраим! Еще не мерк!
— Ты сердишься?
— Нет.
Лоркас вернулся к столу и вполголоса сказал:
— Явился ваш приятель, Дестиан.
Эфраим и Маэрио мигом заняли исходные позиции. Подходя, Дестиан с любопытством поглядывал то на одного, то на другую. Он обратился к Маэрио:
— Кайарх Рианле просил меня проводить вас обратно в отель.
Эфраим испытующе взглянул Дестиану в лицо — скользкий отпрыск Сингалиссы имел привычку преподносить факты в выгодном для себя свете. Почувствовав напряжение, Маэрио вскочила на ноги:
— Да. Мне пора освежиться. И смотрите! Умбер, на небе тучи, под старыми деревьями темно — мерк, да и только!
Дестиан и Маэрио удалились. Жизнерадостно махнув рукой, Лоркас уселся рядом с Эфраимом:
— Такова жизнь, друг мой!
— Не знаю, не знаю, — приуныл Эфраим. — Что она теперь обо мне подумает?
— Назначьте ей свидание в укромном местечке и узнайте.
— Немыслимо! Здесь, в Порт-Маре, мы потеряли самообладание. В горных пределах такое поведение совершенно недопустимо, — Эфраим оперся подбородком на ладони и мрачно разглядывал посетителей ресторана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
