Оружейном заводе и там практически не было смертей от холеры. Все выздоравливали. Правда ли это? — видимо немец был большой шишкой, так как перебивать его даже хозяйка в чепчике не стала.
— Да мы всех вылечили. Три человека или четыре умерло, точно уже не помню.
— Тринадцать мне Густав Густавович, простите, Евстафий Евстафьевич писал, — немец навис над сидящей на низком стуле у бюро Анькой.
— Так это сильно больных приносили, доктора лечили неправильно. Кровопускания делали, рвотное давали, уксусом протирали. Калечили, а не лечили, — Сашка головой покачал. В Туле разругались тогда со всеми докторами, теперь похоже настал черёд столичных эскулапов, — А вы кто, сударь? — Сашка встал и пошёл кикиморе на помощь. Затюкают сейчас девку.
— А как же, по-вашему, нужно лечить? Расскажите нам! — немец перешёл на немецкий. От волнения видимо.
— Это Мандт Мартын Мартынович… — начал представлять князь Мещерский, но немец его перебил.
— Martin Wilhelm von Mand, доктор медицины, хирург, лейб-медик Государя императора. Так как, по-вашему, фроляйн, следует лечить при холере?
Событие пятьдесят второе
Спорить с женщиной — все равно что общаться с зеркалом: твои аргументы, отразившись, ударят по тебе же.
Вячеслав Килеса
В споре с женщиной последнее слово может сказать только эхо.
Негласная Елена
Еле убрались. Не отвязались, а только отсрочили допросы с пристрастием. Нет, прославиться и стать модными, чтобы их таскали по разным приёмам и салонам это и был план Сашки. Сейчас нет справочных, нет интернета и должно быть нет частных сыщиков, и получить требуемую информацию — не просто. Не подойдёшь же на улице к первому попавшемуся гвардейцу и не спросишь, а вы не знаете, уважаемый, где живёт будущий убийца Пушкина Лександра Сергееича некий Дантес.
Что знал Виктор Германович про этого Дантеса? Да он не знал даже его имени и отчества. А нет, кое-что всё же знал, во-первых, он никакой не Дантес. Правильно будет — д’Анте́с. А во-вторых, он приёмный сын бельгийского дипломата. Возможно посла, но не факт. В-третьих, он гвардеец. Какой-то конный гвардейский полк, скорее всего кавалергард, но и это не факт. В-четвёртых, почему-то к нему благоволила императрица Александра Фёдоровна, а император сам из своих денег платил ему повышенное жалование. Последнее где-то Кох по телеку слышал, когда про смерть Пушкина рассказывали, мол мог и специально убить француз наше солнце по приказу Николая, так как Пушкин самодержцу своими выходками надоел. В это Кох не верил, уж больно серьёзно Дантес и посол были наказаны. Обоих выслали. И они, по сути, нищенствовали до конца жизни.
Вот Сашка и решил, не ходить по городу и спрашивать, а где тут бельгийское посольство, да где тут гвардеец Дантес живёт? Нет. Есть проще вариант. Стать завсегдатаем салонов, а так как Дантес вечно шляется по ним, то рано или поздно пересекутся. И скорее — рано.
Убивать в тёмном углу этого француза Кох не собирался. Хотелось, и это простой способ, но решил Виктор Германович воспользоваться последним знанием. В-пятых, читал Кох, что этот самый бельгийский дипломат, вроде бы барон, подобрал Дантеса больным и привёз в Россию, а потом усыновил. Да и чёрт бы с ним, но написано было, что барон этот бельгийский не имел жены, потому что был педиком. И даже предполагалось, что воспылал любовью к красавчику Дантесу. Было там у них чего или нет, не важно. Люди тем охотнее верят в ложь, чем она чудовищней. Говорят, это Йозеф Геббельс сказал кому-то. Кстати — это неправда. На самом деле эту фразу употребил Гитлер в десятой главе своей знаменитой книги «Майн кампф».
Однако, чтобы ложь выглядела правдоподобно, нужно чтобы она перемешивалась с известными фактами. Упоминание рыжих волос или необычных усов, да чего угодно, что замечали за этими персонажами знающие их люди, сделает любовниками приёмного сына и бельгийского дипломата гораздо более правдоподобно. Ну, вот же, тот кто это сказал, знает, что у Дантеса родинка на спине!
План был. И план, по мнению Сашки, беспроигрышный. Времена сейчас чуть менее куртуазные, чем при Александре и уж, тем более, при «бабке». И если в гвардейском полку станет известно, что барона этого д’Антеса использует как женщину бельгийский посол и приёмный якобы отец, то очень сомнительно, что он останется в России, а скорее всего его прибьют сами гвардейцы. Они же ему руку пожимали. Обнимались, встретившись. Бр-р. Фу.
И вот теперь после первой же «вечеринки» Анька приобрела такую известность, что разговор пойдёт уже не о салонах, а приёме у императора. Двое «поклонников» её точно дверь к нему ногой отворяют.
Анька под допросом с пристрастием поплыла. Да, это она изготавливала отвары, которые помогли при холере. Но это бы ладно. Там такая фраза прозвучала. Выучил на свою голову.
— Холеру передают маленькие животные такие. Мельче вшей и блох. Они в воде живут. Воду надо кипятить, тогда они сварятся. А когда человек поносничает, то эти животные в нём размножившие попадают опять в воду, а если руки не мыть с мылом или спиртом, то и от человека к человеку передаётся.
— Глупости вы, фроляйн, говорите! — взревел немчик.
— Есть такой учёный — Левенгук. Взгляните на фекалии или воду с ними в его мелкоскоп и сами убедитесь.
— Да, я доктор медицины!
— А я лечить умею.
— Как же вы больных лечили? Слышал я, доктора в Туле вас не признали!
— А плевать мне на таких докторов, мы с Сашкой лучше их знаем, как лечить! По Гиппократу нужно лечить. Что с фекалиями из организма выводится, герр доктор?
— Ну мокроты…
— Вывод сделай, докторус. Значит, нужно обильное питьё. Для восполнения мокрот. А с мокротами соли из организма выводятся. Значит, нужно солёное питьё. И отвары, что жар снимают и желудок успокаивают и закрепляют. И нельзя ни кровь пускать, ни рвотное давать, ни уксусом никаким обтирать. Организм ослаблен, и его поддерживать надо, а не издеваться над ним. Потому и смертность большая, что не лечили, а калечили. А как пойдёт на поправку больной, то нужно сладкое питьё ему давать. Оно поддерживает силы в человеке. И ни в коем случае мясные бульоны. На переваривание мяса организм силы тратит, а их и так мало.
— Хм… — немец перестал рычать и задумался.
— Помогло же! — добила его Анька.
Говорили на смеси русского и немецкого, и настолько жарким, и интересным вышел спор, что все
