подопечным прекрасных и так понравившихся людям песен. Не говоря уже о череде успешно раскрытых преступлений, подготовке к турниру по боксу и участию в соревнованиях.
Ну, а внезапный арест, последующее водворение в ИВС и побег оттуда, и вовсе не оставляли квазиживому организму надежды. На то, что реципиент когда-нибудь и хоть что-то вспомнит.
Ведь жизнь нелегала, скрывающегося от правосудия и, в связи с тяжестью инкримируемых хозяину преступлений, а так же вполне вероятное объявление во всесоюзный розыск, вряд ли могли оставить время для случайно получившегося раскрепощения сознания. И принятия к сведению, до сих пор тщетно внедряемых в буйную и безбашенную голову носителя, жизненно необходимых для возвращения в Содружество, образов.
Армия же, где по большому счёту, солдату и думать-то особо не о чем, оказалась именно той «тихой гаванью», где им обои самого начала следовало быть.
Нет, создание, громко, по местным масштабам, конечно, заявившего о себе и произвёдшего несомненный фурор музыкального коллектива, а так же обнародование песенного материала из будущего, тоже прошло не зря.
А нервное напряжение, связанное с задержанием, недолгой «отсидкой» в Изоляторе Временного Содержания и последующий нахальный и беспрецедентный побег, сменившись относительным спокойствием и последующей за ним «рассбабухой», как ни странно, сделали благое дело.
Бесспорно, сам «призыв в армию», не ими срежиссированный, проведённый в бессознательном состоянии подопечного и оказавшийся беспардонной импровизацией ушлого капитана, не лез ни в какие ворота. Но, только в том случае, если бы речь шла о нормальных, законопослушных советских обывателях.
Их же с хозяином случай, в связи с воспитанием, полученным носителем в другом мире и основанным на совершенно отличных от местных реалий, ценностях, ложился в создавшуюся, явно не без помощи Всевышнего, как любят говорить некоторые из местных хноноаборигенов, ситуацию, «тоненько в масть».
Так что, после опасных и бурных перептелий, нахождение в спокойном месте, где «оденут, накормят и спать уложат», и в котором искать носителя будут в самую последнюю очередь, может стать именно тем, дающим шанс передохнуть и временно затаиться, выходом.
К тому же, позволяющим биопроцессору как следует поработать с мозгом реципиента и, кто знает, может быть, даже вернуть ему, так не вовремя и очень не кстати, утраченную память.
Глава 23
Обед, впрочем как и завтрак, особой изысканностью не отличался. Да и глупо было бы ожидать, что в вооружённых силах служат повара, способные выдать лучшие и аппетитнейшие блюда французской кухни. Однако еда или, как выражались мои новые сослуживцы, «хавка» была сытной и это главное. А, учитывая то, что молодые и здоровые организмы, проведшие большую часть времени на свежем воздухе, изрядно проголодались, то первое, второе и третье показались нам удивительно вкусными.
Разве что, размер пайки можно бы увеличить. Раза так в три… Или четыре…
Но — фигушки! Откармливать до состояния ожиревших хряков нас никто не собирался. Так что, закончив приём пищи мы дружно встали и, более-менее организованно, покинули столовую. После чего нам дали десять минут на покурить и сообщили, что далее путь лежит в подсобное хозяйство, именуемое простым и очень многообещающим словом «свинарник».
Который нам предстояло почистить, «облагородить» и, так сказать, придать этому, не менее важному, чем арсенал подразделению, «товарный вид».
Некоторые, как раз из той «гвардии», что причислил к «маменькиным сынкам» тут же изумлённо залопотали. Правда, особо не возбухали а так… Выразили недоумённое удивление что будущих а, вернее, с сегодняшнего дня самых «всамделишных», защитников Родины и грозу ненавистного бока НАТО, используют немножко не по назначению.
Попытаться отфилонить, саботируя приказ, ясное дело, никто не осмелился. И мы, кто-то тяжко вздыхая, а некоторые, и ваш покорный слуга в том числе, стоически приняв «удар судьбы», нанесённый скорее по самолюбию, чем имевший место быть на самом деле, молча затопали за возглавившими колонну ефрейторами.
Хоз блок находился за пределами части но, не сказать, чтобы сильно уж далеко. Во всяком случае, дотопали мы минут за пять. Стараясь, в меру полученных совсем недавно умений, сделать это строевым шагом но, почему-то без песни.
«Потому что, не разучили пока»! — Догадался я.
И тут же озадачил себя вопросом, будет ли для этого, архиважного занятия выделено специальное время, или командование Советской Армии и Главные Идеологи, а так заместитель командира по политической работе собираются пустить это дело на самотёк?
Но вслух, как вы понимаете, благоразумно промолчал. Справедливо опасаясь получить по шапке да и вообще… Несмотря на мой скромный, менее месяца жизненный опыт, успел понять, что инициатива всегда ебёт инициатора. И тот мудак, что высунулся с предложением или с неосторожным вопросом, как правило назначается ответственным за исполнение.
Не то, чтобы было лениво выучить с товарищами несколько песен. Да и наличие голоса могло дать некоторые преференции. Так что, уже почти был готов высунуться с «рацпредложением». Но, к счастью, благоразумие взяло верх над детским желанием выпендриться. И ваш покорный слуга вовремя осадил себя. Мысленно настучав по собственному кумполу и напомнив, что находится в бегах.
А уж в части обретаюсь вообще, чёрт те знает (прости, Создатель, за упоминание имени врага Твоего) зачем и сколько времени осталось до моего полного и позорного разоблачения.
Короче, хватило мозгов промолчать в тряпочку. Да и пришли мы уже. Где были переданы в распоряжение толстенького и мордатого прапорщика, с лоснящимися пухлыми щёчками и хитрыми глазами потомственного хохла.
«Ну да, кого же ещё на такое хозяйство ставить, как не любителя сала»? — Про себя усмехнулся я.
И, с лёгкой завистью глядя на обоих, вольготно устроившихся на лавочке и доставших сигареты ефрейторов, принялся выслушивать вводную.
— Значит так, бойцы! Меня зовут Петро Михайлович Ничипорук. — Совсем не по военному, а очень даже по граждански, представился ответственный за содержание хрюшек. — И, с этой минуты и до самого ужина вы поступили в моё полное и безоговорочное подчинение! А потому, не стесняемся! Разбираем грабли, тачки, совковые лопаты и вилы — и вперёд! Родина ждёт стахановского труда, а я соблюдения порядка и отсутствия безобразий!
И мы, кто с равнодушным похуизмом, то есть, прошу прощения, с индифферентной покорностью судьбе, а кто-то и негромко ворча, вооружились шанцевым инструментом и принялись за выполнение пусть и не боевой но, всё-таки, чётко поставленной задачи.
А хуле? Мы ж теперь в армии!
Свинарник представлял собой агроменный ангар, разделённый на стойла и снабжённые поилками и кормушками. И вот эти вот самые закутки нам и предстояло чистить. Выгребая отходы поросячьей жизнедеятельности и выстилая приведённые в божеский вид «спальни» соломой.
