Сейчас у них опять накопилось жалованье, и они хотели повторить процедуру. Настолько они были уверены, что это надежный способ отправки денег. Поэтому расспрашивали про то, когда обратно в Таэн. А может просто уже устали от походной жизни и так маскировали свое недовольство.
Щитоносцы мягко обходили стороной разговоры о ночной битве. И наградных бантов на них не было. Последнее, впрочем, не показатель. Рыцари с этими бантами не сильно церемонились — носили как придется, если вообще носили. Я видел парочку, заплетенных в хвост коня. Вот только и я не помню щитоносцев во время смотра, на котором раздавал премии. Я тоже не стал поднимать эту тему — в конце концов, у любой верности есть граница. Обычно она проходит прямо там, где начинается здравый смысл. Если парни струхнули идти в атаку ночью, то теперь пусть сами себя грызут.
Не прошло и часа, как Себас выехал к нам навстречу. Шесть всадников и один пеший. Подозреваю, он посадил на коней всех латников, какие у него были — моему намётанному взгляду сразу стало ясно, что двое мужчин позади держались в седле не уверенно. Слишком старые и хорошо одоспешенные для пажей. Скорее всего замковая гвардия, спешно посаженная на коней. Попытка показать, что у него людей много, аж столько что он может позволить по шесть штук с собой на переговоры таскать. И все же, сколько у него еще таких латников? На стене замка торчало с полсотни рыл, но это ни о чем не говорило — я бы тоже выгнал всех на стены, чтобы впечатлить врага. Шлемов я насчитал десятка полтора. Плохо, что и арбалетов было не меньше.
Парламентеры приближались неспешно. Остановились за сотню метров от нас.
Старый Волк снял шлем и шагнул вперед, однако закричал вместо него его толстый знаменосец, размахивая своим огромным полотнищем.
— Приветствую, сеньор Себас да Мерт, мой сеньор, Борсо да Эст рад вас видеть снова! Он в плену у сеньора Магна Итвиса, коий пришел лично, дабы…
— Провались ты к демонам, Борсо! — раздался в ответ хриплый крик. — Как ты умудрился попасть в плен?
Вперед выехал человек в добротных доспехах. Не вычурных и явно побывавших в множестве схваток. Видимо, это и был Себас. Он поднял забрало и под ним обнаружилась густая черная борода. Надо же, местный. А я уже подсознательно ожидал, что если отморозок, то пришлый. Себас начал всматриваться в нас злобными черными глазами и зарычал:
— Я хочу видеть этого Итвис! Эй, Итвис, это ты прячешься там, за щитами? Давай щенок, покажи мордочку!
— Верни мне моего человека, Себас, и я уйду! — крикнул я. Не показывая, впрочем, мордочку. То есть, не поднимая забрала. У пары всадников Себаса в руках были арбалеты. Кто знает, вдруг они такие же виртуозы, как Сперат, и способны попасть из этих штуковин в лицо с расстояния в сотню метров, не слезая с седла.
— Меняю на Старого Волка! — снова захохотал Себас. — И десять тысяч дукатов сверху!
Ланс неодобрительно хмыкнул под сталью доспехов. Рыцарь не торгаш, нальзя унижаться до торга.
— Сейчас вам, сеньор Себас, следует думать не о деньгах, а о жизни, — мягко намекнул я на его недостойное, для аристократа, поведение. И начал торговаться сам. — Я согласен отдать вам сеньора Борсо за моего человека, и…
— Этого⁈ — захохотал Себас. И вперед вытолкали пешего, до того скрытого позади. Его руки были связаны впереди, а лицо так сильно избито, что я не был уверен, что это Август Вити. Не узнавал его. Кажется, челюсть сломана — съехала на бок. Само лицо заплывшее, похожее на подушку и местами аж черное от кровоподтеков.
— Ну, иди к своему сеньору, — поощрил его Себас. Едва избитый пленник сделал десяток шагов, как Себас выхватил меч, настиг его и рубанул по шее. Хотя бедолага и слышал стук копыт за спиной, силы у него хватило только на то, чтобы попытаться побежать. У него вышло лишь прибавить ход. Удар у Себаса был поставлен хорошо. Голова соскочила с шеи в фонтане кровавых брызг.
Я удивился. Так сильно, что даже злость прошла. В щиты моих телохранителей со звуком, похожим на треск ломающейся толстой сухой ветки, ударил сначала один арбалетный болт, потом второй. Это всадники Себаса разрядили в меня арбалеты. И тут же ринулись вскачь обратно к воротам замка, вместе со своим Себасом. Мои всадники тут же рванулись вперед, едва поняв, что переговоры стали слишком влажными.
Дождавшись, пока мои всадники проскачут мимо, я пошел вперед. Не доходя шагов с тридцати я убедился, что голова принадлежала именно Августу Вити. Его лицо было обращено чуть в сторону от меня. Казалось, что он с огромным удивлением смотрел на мою армию вдали. Теперь придется искать нового казначея.
Караэнцы умудрились загнать арбалетный болт в лошадиный круп и и загривок одного из всадников Себаса. Им хватило ума не приближаться к стенам слишком уж близко. И все же, они заплатили за этот успех легко раненой лошадью и тяжело раненным оруженосцем. Уже наученные опытом, они подтащили раненого ко мне. Арбалетный болт был гораздо короче обычной стрелы для лука, зато толще. Оруженосец, уже довольно взрослый парень лет двадцати, поплатился за отсутствие латного воротника — болт вошел ему в шею полностью, почти пробив её насквозь. С одной стороны торчало острие, а оперение оказалось где-то внутри тела. Я не мог лечить, пока не был извлечен болт с железным наконечником, мы теряли время. Сперат пытался надрезать кожу на шее и зацепить острие болта руками, но его пальцы соскальзывали из-за крови. Наконец, у кого-то нашлись с собой специальные кусачки, которыми зацепили кончик, дернули, и вытащили железку. Наконечник легко соскочил с древка. Теми же кусачками зацепили за древко и дернули. В ошметках мяса, с потоками крови, протолкнули болт насквозь. Оруженосец забился в конвульсиях от боли и умер от шока за секунду до того, как я наложил руку и успел закрыть ему рану.
А может не от шока — я ж не врач, я лекарь. Рядом периодически слышалось «чпок». С этим влажным звуком втыкались в землю болты — со стен стреляли в нас из арбалетов. Явно на пределе дальности. И все же, стоять толпой под обстрелом не следовало — хотя меня и прикрывали щитоносцы. Следовало скомандовать отход — но я так и стоял над телом оруженосца. Его лицо было знакомо. Примелькался за месяцы, пока он сопровождал меня от самого Караэна. В голове всплывали воспоминания с ним — улыбается и показывает мне убитого зайца, хмурый скачет куда-то по своим делам мимо, чистит лошадь рядом с моими конюхами, стоит в задних рядах перед ночной атакой на лагерь Старого Волка.
— Не стойте как коза перед быком! — послышался хриплый голос Волка. — Заберите тело и уйдите из под стрел! Сеньор Магн, впредь следует думать сначала о живых а мертвые могут подождать. Усмирите чувства…
— О, сеньор, — перебил я его. И хотя я говорил очень тихо, почти ласково, все вокруг вдруг замерли, настороженно смотря на меня. — Вы со мной слишком мало знакомы, чтобы знать… Когда я спокоен, то опасен больше всего.
Я отодвинул Волка в сторону и ударил его оруженосца в лицо. Удар не получился из-за его шлема — мешался. А может щеки с амортизировали. Поэтому я слегка сместился, немного получше прицелился, и ударил снова. Жирдяй поплыл и стал заваливаться. Все это происходило очень быстро — Волк едва успел наполовину вытащить свой меч из ножен, а вокруг него заискрились всполохи магии — и уже получил от меня прямой в челюсть. Старик обмяк, как будто из него хребет выдернули, если бы не латы, он бы так и осел вниз, как взорванная многоэтажка. Но упасть я ему не дал. Подхватил и швырнул в сторону Замка Мерт. Немного не рассчитал — Старый Волк пролетел метров пять и потом еще пять катился. Как будто его машина сбила. Я задержался на секунду, чтобы вытащить из ножен кинжал у одного из своих щитоносцев. А потом подошел к Старому Волку. Схватил его за кирасу, так чтобы его лицо было видно с замка.
— Себас! — заорал я. К моему удивлению, он ответил быстро, со стен. Видимо, слез с лошади и бегом бежал на стены. Потому что все еще задыхался. Что он мне там сказал, я не расслышал. Впрочем, время торга уже прошло. Убедившись, что Себас меня видит, я перерезал Старому Волку горло.
